-Да вот прямо тут, - указал на участок дороги возле своего «Москвича» милиционер. -Мы уж, конечно, не думали, что этим рядовым случаем столь сильно заинтересуется Комитет, поэтому не стали как-то оцеплять здесь дорогу, или еще что…
-«Рядовой случай», говоришь, - задумчиво произнес Семен. -Один без вести пропал, будучи увезенным куда-то одетым шаманом неизвестным, другого сбила машина, когда он вывалился на дорогу из леса, до смерти не только замерзший, но и чем-то напуганный… Нет, случай определенно не рядовой.
-Как скажете, - пожал плечами Худяков. -С чего собираетесь начать?
Семен внимательно посмотрел на милиционера. За время своей службы в КГБ в качестве следователя, он успел много повидать подобных правоохранителей – слепых в профессиональном плане то ли от своей природной непригодности к подобной службе, то ли от банального нежелания вникать в суть произошедшего, когда на все необычные улики, выбивающиеся из первой пришедшей на ум картины преступления, не обращается никакого внимания. Такие деятели, как правило, приносили следствию один лишь вред, и их нельзя было отправлять на дела менее прозаичные, чем пьяные драки собутыльников, а на преступления в тайге, где загадочного и чуждого человеку, не прожившему всю жизнь в окружении вековых деревьев – непочатый край, – уж тем более.
-Как ваша машина-то, с такой ухабистой дорогой справляется? – кивнув головой в сторону «Москвича», спросил Семен. -Не боитесь застрять где-нибудь в глуши?
-Что поделать, - развел руками Худяков. -Другой нет. Ну, пока еще снег не совсем растаял, терпимо, а летом, если надо, то едем вместе с лесорубами.
-Понятно. Дам вам совет: пока дорогу совсем не развезло – а день обещает быть жарким, будто март решил притвориться маем - прыгайте в машину и уезжайте в свой райцентр.
-А как же содействие…
-Не нужно мне ваше содействие, - перебил милиционера Семен. -Я внимательно изучил материалы дела, этого достаточно, - с этими словами, он развернулся и, оставив позади растерянно хлопавшего глазами Худякова, пошел к наблюдавшему за разговором Бахтиярову.
-Итак, - деловито начал комитетчик. -Знакомая, что была с потерпевшим в тот роковой день, утверждала, что неподалеку от парка ими был обнаружен дом, где лежал разрубленный на части мертвец. Насколько мне известно, этот дом – часть парка, и входит в экспозицию. Не могли бы вы мне показать, где находится столь необычное место, способное до смерти напугать девятнадцатилетних ребят?
-Да, конечно, - кивнул Бахтияров. -Вообще, там лежит иттарма – для манси, это своеобразное вместилище души умершего. Кто-то, возможно один из недовольных постройкой парка жителей Лимоновки, решил мне насолить (ну или подшутить – это уже с какой стороны смотреть), разрубив экспонат и облив его красной краской. Собственно, этот подлый «перфоманс» и напугал столь сильно ребят. Иттарму, конечно, я заменил, а дверь в павильон, чтобы избежать подобных случаев, теперь всегда закрыта – ключ есть только у меня и у экскурсовода.
Сев обратно в автобус, они проехали около двух километров, прежде чем лес слегка расступился, обнажив полянку с злополучной хибарой. Выйдя из вахтовки, Семен пошел следом за ученым, решительно шагавшим по деревянному настилу, проложенному до самой землянки. Несмотря на быстрый темп ходьбы, Семен не мог не отметить изменения, произошедшие в окружающем пейзаже с того момента, как его запечатлел на камеру милицейский криминалист; если он не был бы уверен, что идет по тому же месту, где три с половиной недели назад в непроглядной пурге блуждали исетские туристы, то не узнал бы его: высокие белоснежные сугробы исчезли, сменившись оплывшими холмиками рыхлого снега, из которых местами торчала пока еще жухлая, но набиравшая с каждым днем все больше земных соков трава, а невысокие ели, что прежде напоминали укутанные в белые саваны надгробные голбцы, наконец освободились от покровов и распрямили свои полные игл ветви, подставив их солнцу.
Пока Семен шел за Бахтияровым, он решил еще раз прокрутить в голове все те обстоятельства, что касались пропажи одного туриста и несчастного случая, произошедшего с другим. Из папки, положенной перед ним на стол майором Кураковым, вызвавшим его к себе в кабинет для беседы, Семен узнал, что Женя Иванова, пока брела в не на шутку разбушевавшемся буране, все время думала, что Еремин идет за ней – по крайней мере, оборачиваясь, она постоянно видела позади себя темную фигуру, очертаниями похожую на ее товарища. Наконец, когда пурга резко стихла, девушка наконец смогла выбраться на дорогу; навстречу ей попалась «Буханка» Степана Кривошеина, который на свою беду, в то время ехал из Лимоновки, где у него жила мать, в Исетск. Со слов Ивановой, быстро едущий, насколько это было возможно по свежевыпавшему снегу Кривошеин, будто бы и не собирался останавливаться, несмотря на ее красноречивые жесты, из-за чего ей пришлось буквально броситься под колеса автомобиля. Отчаянно матерясь, Кривошеин выскочил из кабины с таким видом, словно был готов ударить девушку, однако увидев ее состояние сжалился, и согласился подвезти до ближайшего места, откуда можно было позвонить в милицию.