Сев в «Буханку», Женя узнала причину столь сильной нервозности водителя: в салоне у него лежал без сознания сбитый им по дороге из деревни человек, которого он вез в больницу. Каково же было ее изумление, когда она узнала в потерпевшем Антона Еремина, который, как она думала, все это время, не произнося ни слова, держался подле нее и даже направился к задней двери, когда Кривошеин остановился. Водитель, тревожащийся больше о своей судьбе, не обратил особенного внимания на неразборчивый лепет попутчицы, решив, что она немного не в себе из-за пережитого. Собственно, такого же мнения был и милиционер, опрашивавший ее как свидетельницу и отметивший в рапорте целесообразность ее направления на соответствующее лечение.
В который раз зашедшее (не особенно, впрочем, расстроившись) в тупик следствие готово было списать очередное дело в категорию нераскрытых (сторож «Хорын павыла» категорически отрицал свое знакомство с «шаманом», а бедняга Еремин все также находился в коме, без надежды на благоприятный исход), когда все материалы вдруг затребовал Комитет, взяв бразды расследования в свои руки.
«Что же в этом деле такого важного, что мы берем его на себя?» - удивился Семен, ознакомившись с содержимым папки. «Или милиция стала настолько несостоятельной, что может раскрыть только те преступления, где преступник сам заявляется с повинной?».
Майор Кураков лишь улыбнулся, смахнув несуществующую пылинку с плеча.
«Дело не в той истории, что случилась с этими беднягами. А в том, что одновременно с ней произошло кое-что еще...»
«Что же?» - загорелся интересом Нелюбин.
«Исчез тот самый артефакт, за которым когда-то охотилось Аненербе».
Мысли Семена прервал возглас Бахтиярова:
-Ух, ну и долго же мы до сюда шли! Вам так не показалось?
-Ну, в общем-то, действительно, что-то такое есть… - неразборчиво пробормотал Нелюбин, только сейчас, при словах своего проводника, обративший внимание на то, что он успел прогнать в голове столько воспоминаний за те пару минут, что должны были потребоваться на путь от дороги до землянки.
-Бывает здесь иногда такое: вроде идти-то всего ничего, а идешь, по ощущениям, часами, а все дойти не можешь. Может, дело в залежах магнитных, или выход газа где-то…
-Это, - произнес Семен чуть слышно, - Тан-варп-эква сюда взглянула…
Бахтияров, взявшийся было за ручку двери, чтобы открыть ее перед следователем, замер.
-А вы, вижу, неплохо подготовлены в местной мифологии, - с уважением произнес он, по-новому взглянув на спутника.
«Иначе меня бы сюда и не отправили» - подумал Семен, ничего не произнеся вслух.
Он вошел внутрь столь необычного выставочного павильона, по внешнему виду и внутреннему убранству которого невозможно было сказать, что он построен относительно недавно и в исключительно просветительских целях. Несмотря на достаточное освещение помещения от четырех керосиновых ламп, зажженных ученым, следом вошедшим за комитетчиком, а также на информационную табличку, установленную рядом с экспонатом, Семен внутренне содрогнулся при виде лежавшей на постаменте деревянной куклы, выглядевшей жутко и без отрубленных конечностей, облитых краской.
-Пришлось добавить освещения и поставить на самое видное место информационный стенд, - постучал Бахтияров по табличке, - после того случая. Хоть, конечно, я и был против – на мой взгляд, это сильно бьет по атмосфере.
-А где вы взяли эту иттарму? – спросил Семен, стараясь сдержать негодование.
-Мы сами ее сделали, - поспешно ответил Бахтияров.
-Знаете, почему она выглядит столь жутко даже для вас – привыкшего, казалось бы, к подобным вещам во время своих исследований? – Семен приблизился вплотную к Бахтиярову. -Да потому, что в ней душа. Ткните в деревянную грудь острым предметом, и вы увидите, как из нее пойдет красноватая жидкость. Уверен, тот шутник, что разрубил в прошлый раз иттарму, не имел при себе красной краски, а если даже и имел, то не воспользовался ей – не было необходимости. Наверняка он перепугался не меньше тех туристов, когда увидел сочащуюся кровь из куклы, так что можете быть уверены, что он свое получил.