Бахтияров молчал, не зная, что сказать.
-Что же касается вас, - тяжело вздохнул Семен, - то могу посоветовать лишь одно: не трогайте предметы, связанные с ритуалами погребения. Привлечение внимания к малым народностям, это хорошо, но если вы продолжите рыскать по местам захоронений, то пропавшие туристы – будет лишь малой из бед, что свалятся на вас.
Он вышел на улицу; следом за ним павильон покинул и пристыженный Бахтияров, повесив замок на дверь и несколько раз тщательно проверив его надежность, крепко дернув за корпус. Желая побеседовать с еще одним свидетелем, упорно отрицающим свою причастность к произошедшему несчастью, Семен попросил ученого сопроводить его к домику сторожа. До Хорын павыла было недалеко, поэтому спутники предпочли пешую прогулку тряске в вахтовом автобусе.
-Пропавший идол, - обратился Семен к ученому, старавшемуся не смотреть в глаза комитетчику, - где вы установили его?
-На Гадючьем тумане – озере в нескольких километрах от парка, - угрюмо ответил Бахтияров, считавший, что следователь отчитал его незаслуженно. -Но, как вы, наверное, знаете, он пропал.
-Может, очередная «шутка» от местных? – спросил Семен.
-Не думаю, - невесело усмехнулся Бахтияров. -Они, конечно, способны на подлость, но лишь на какую-нибудь мелочь, где сильно напрягаться не нужно. А до идола, мало того, что добраться нужно, так еще из земли потом пришлось бы выкорчевать, куда наши ребята его вкопали на добрых полметра. К тому же, местные боялись его – стоило нам Лимоновку проехать, с торчащим из кузовка грузовика артефактом, так вся деревенщина по домам попряталась.
-Да и странность есть одна, - немного помолчав, добавил он. -Я не говорил об этом Славе (по той фамильярности, которую ученый позволил себе по отношению к майору Куракову, Семен понял, что тот хорошо знаком с его начальником), но мы будто найти то место не можем. Вот вроде по всем признакам стоим мы в том месте на берегу озера, да только никаких следов, что там совсем недавно был высоченный идол, нет.
«Как вернули шигира обратно в родные места, так сразу неладное началось. Лучше стоял бы себе и дальше под электрическим светом в стеклянном куполе в музее!» - подумал про себя Семен.
-Разберемся, - вместо этого вслух произнес он. -И не такие дела распутывать приходилось.
На самом деле, на первый взгляд, выпавшее на его долю дело выглядело самым сложным из тех, что ему доводилось прежде вести (и, как показали последующие события, таким оно и оказалось) – уж слишком много в нем таилось неизвестных переменных. Однако было одно обстоятельство, которое могло бы помочь разобраться ему в событиях, представлявшихся безумной круговертью человеку несведущему в таежной жизни – а лесная жизнь подчинялась своим законам мироздания, отличным от тех, что царили в задыхавшихся от бетонной пыли шумных городах: до шестнадцати лет Семен, в ту пора звавшийся Сотром, жил в мансийской деревне, почти не контактировавшей с «цивилизацией». Об этом обстоятельстве было отлично известно майору Куракову… Ведь, в конце концов, именно благодаря его ходатайству, Сотр, решивший сменить имя на более привычное для своих коллег, оказался на службе в КГБ.
Ходатайство же это появилось на свет благодаря оказанной Сотром советской контрразведке помощи в тысяча девятьсот сорок третьем году в поимке заброшенной немецким командованием в глубокий тыл противника поисковой группы Аненербе, заинтересовавшейся тем самым идолом, что теперь бесследно пропал.
Правда, была одна вещь, которая могла бы поколебать уверенность майора Куракова в безошибочности своего решения направить именно Нелюбина разбираться в загадочном деле, знай он о ней: в последнее время Семен все чаще ловил себя на мысли, что все меньше помнит о своей «таежной» жизни, представляющейся ему, порой, ярким, но все же сном. Будто пронизанный химическим дымом город, где он жил уже пятнадцать лет, навевал на него забвение, стараясь убедить, что за закованными в бетон смрадными пределами нет ничего стоящего. Однако стоило Семену оказаться в родных местах, как морок дымного города начал развеиваться, обнажая под собой почти позабытый жизненный опыт.
-И все же, - немного осмелел Бахтияров, обратившись к Семену, -как вы узнали про иттарму? Про то, где я ее нашел…
Семен немного помолчал, не зная, стоит ли делиться с малознакомым ему человеком частью своей биографии. Спустя минуту размышлений, когда собеседник уже потерял всякую надежду на ответ, решил, что все же стоит: в конце концов, Бахтияров был действительно заинтересован в культуре манси, и рассказанная Семеном история могла бы немного пополнить его копилку знаний, которыми тот с радостью делился с другими.