-Какое-то время я жил в этих местах, - начал комитетчик, ловя на себе изумленный взгляд Бахтиярова, -и был знаком с охотником, вырезавшим иттармы для усопших. Не то, чтобы само по себе это умение было из ряда вон выходящим, ведь почти каждый в моей родной деревне худо-бедно мог вырезать вместилище для души из куска дерева, однако именно Нярох был способен наделить куклу неуловимыми чертами, придававшими ей пугающе живой вид, - Семен не стал добавлять, что отличительной особенностью вышедших из-под ножа Няроха иттарм были наполненные смесью воды и брусничного сока полые каналы внутри деревянных тел, от создания которых сам охотник всячески открещивался – дескать, это настоящая кровь, появлявшаяся от слияния души с искусно выполненным вместилищем.
-Была у нас даже легенда, - продолжил Семен с таким видом, будто забывшись начал разговаривать сам с собой вслух, стирая пыль с завалявшихся в углах сознания воспоминаний, - что руки его направляет сам злобный Куль-отыр, к которому в логово Нярох угодил во время одной из своих вылазок за дичью. Дескать, Нярох не растерялся и попросил Хозяина нижнего мира наделить умением, всегда его привлекавшим, взамен на служение на земле темным замыслам Куль-отыра.
Одно я знаю точно: Нярох никогда бы не стал общаться с жителем «каменного капкана» - так он называл города. Поэтому я сразу понял, что вы берете столь качественные иттармы не у него самого (сомневаюсь, что он жив – ведь тогда ему должно было бы быть около ста пяти лет, - хотя родители в детстве мне говорили, что последователи Куль-отыра могут жить гораздо дольше обычного человека), а с Каменного лога, где хоронили жителей нашей деревни.
-Вы правы, - признал Бахтияров после небольшой паузы, когда Семен замолчал, -не стоит заниматься популяризацией культуры малых народов, похищая ритуальные предметы с недавних захоронений…
Наконец спутники достигли входа в парк, где единственным обитателем в то время был охранявший его сторож – остальной персонал милицейский следователь, как только узнал о предстоящем прибытии коллеги из вышестоящего ведомства, велел не пускать, до завершения разбирательства. Проследовав прямиком к приземистой сторожке, Бахтияров сильно постучал в дверь, досадуя на то, что старый Тепан не заметил вошедших на территорию посетителей.
-У вас же есть ключ от двери? – спросил Семен.
-Да, конечно, - растерянно пробормотал ученый, доставая связку ключей. -Куда же мог запропаститься этот старый лентяй?!
Когда дверь была открыта, Нелюбин велел Бахтиярову оставаться на улице, и не входить в сторожку, пока он не разрешит. Расстегнув шинель, на которой отсутствовали знаки различия, не обращая внимания на изумленный возглас Бахтиярова, он выудил из наплечной кобуры табельный «Макаров» и, сняв его с предохранителя, осторожно перешагнул порог.
В небольшом выстуженном помещении, обставленном с воистину спартанской простотой, царил легкий беспорядок. Узкая кровать, на которой взрослый мужчина мог поместиться только если на боку, была небрежно застелена; на столе под квадратным оконцем, едва вмещающим солнечный свет, стояла грязная посуда, словно обитатель помещения, ныне отсутствующий, быстро заканчивал свою трапезу, куда-то торопясь; на полу перед дверцей стоявшей в углу буржуйки, еще хранившей в своем чугунном теле слабые остатки тепла, лежал пепел.
-Ну, что там? – нетерпеливо выкрикнул Бахтияров с улицы.
-Сообщу, когда разберусь! – рявкнул недовольный вмешательством Семен, с силой захлопнув дверь и задвинув изнутри щеколду.
На первый взгляд, ничего подозрительного внутри не было, однако комитетчик тщательно обследовал все углы и простучал стены, надеясь найти тайник, способный пролить свет на загадочную историю, разворачивающуюся в этих урманах. Ничего не обнаружив, он пошел было к двери, чтобы запустить внутрь сгоравшего от нетерпения Бахтиярова, однако не дойдя пары шагов хлопнул себя по лбу, словно вспомнив о какой-то очевидной вещи, которую забыл проверить.
Вернувшись к печке, Семен отворил дверцу и, аккуратно орудуя взятой с кованой подставки кочергой, начал ворошить золу и обугленные останки поленьев, не прогоревших до конца из-за слабой тяги. Почти сразу же найдя то, от чего хотел избавиться пропавший сторож, в спешке не проверив состояние огня в печи, Семен выудил обгоревшую записную книжку в толстом кожаном переплете с красной звездой на лицевой стороне. Бегло пролистав записи Тепана, большая часть которых не представляла никакого интереса для следствия – львиную долю страниц занимали бытовые заметки, адреса различных организаций и обрывочные мысли сторожа по поводу будущего, ожидавшего парк (весьма мрачного, по мнению автора сих умозаключений), - Нелюбин, дойдя почти до конца блокнота, наконец наткнулся на то, что могло пролить свет на произошедшее с туристами.