Наспех приняв душ, я намазалась всеми кремами, что терпеливо ожидали меня на полочке, а потом заварила крепкий, душистый кофе, добавив туда немного корицы. Похмелье и ощущение тошноты отпустило, и я, дыша полной грудью, была настроена как никогда решительно. Главное, чтобы Ковалевский действительно принял меня на работу. Сомневаюсь, что они заключают партнерские договора со всеми своими адвокатами, но копнуть глубже там стоило.
Я завила широкие локоны и нанесла макияж, дополнив все красной помадой. Она отлично сочеталась с моими зелеными, бесноватыми глазами, а также символизировала вызов всей помойке, куда я сегодня направлялась. Из одежды я предпочла сегодня надеть белую блузку с открытым верхом, черные облегающие брюки и неизменные черные лодочки. Надеюсь, я не удержусь, и сегодня мне удастся проткнуть чьи-то глаза своими туфлями.
Я мрачно улыбнулась своему отражению.
Поглядывая на телефон в ожидании звонка от Ковалевского, я накинула на плечи пальто, вцепилась в сумочку и выбежала из квартиры. Я знала, что этот день нужно просто пережить, но чего это могло стоить! Сколько нервов они мне еще попортят?
Я выехала из подземного паркинга в серый, пасмурный день. Легкий дождь стекал по лобовому стеклу, и дворники тихо скрипели, унося мелкие капли воды в стороны. Машина мягко катилась по знакомым улицам. Я замечала каждую мелочь, как будто заново осматривала давно забытое место: старую кофейню на углу, в которую мы с коллегами иногда забегали на обед, зелёную вывеску книжного магазина, где я однажды купила подарок для секретаря. Я знала, что этим путем в ближайшее время я поеду еще не скоро, а потому печально поглядывала по сторонам. Как же резко может измениться жизнь! Я вздохнула.
Вскоре передо мной появилось здание бывшей работы – большое, современное, с зеркальными окнами и строгой архитектурой. Я припарковалась неподалёку, выключила двигатель и несколько секунд сидела неподвижно, смотря на знакомую входную дверь. Этот порог был мне когда-то дорог. Я переступала его с гордостью, чувствуя себя частью чего-то важного. Но сегодня этот порог казался холодным и враждебным. Ниточка, которую предстоит отрезать от себя и забыть, закрыть, как прочитанную главу книги.
Собравшись с духом, я глубоко вдохнула, взяла свою сумку и вышла из машины. Дождь уже почти закончился, но воздух оставался влажным и прохладным. Я уверенно шагала к входу. Мне не стояло никаких усилий выглядеть спокойно и безмятежно – так я себя и ощущала, если бы не свернувшийся где-то в глубине комок мерзости, который ворочался при упоминании о Васильевых и моем уходе.
Войдя в холл, я ощутила лёгкий запах кофе и полировочных средств. Те же мраморные полы, те же строгие лица сотрудников, которые мельком на меня взглянули и быстро отвернулись. Наверное, узнали. Или уже распространили слухи от младшенького Васильева? Ну ничего, на воре и шапка горит, будь они все прокляты.
Я поднялась на лифте на третий этаж, а затем уверенно шагнула в коридор. За дверью в дальнем конце коридора находился кабинет человека, который перевернул мою жизнь. Я помнила, как выходила из этого кабинета в последний раз – растерянная, подавленная, с чувством несправедливости и очень, очень злая!
Когда я дошла до двери, та вдруг открылась, и на пороге появился он - младший Васильев. Никита, увидев меня, на секунду замер. Я мерзко улыбнулась.
— Полина? – он запнулся, - Не ожидал увидеть тебя здесь.
— Добрый день, Никита Николаевич, - произнесла я с издевкой.
— Пришла забрать вещи?
— Нет, можешь их оставить себе, чтобы по ночам плакаться в подушку, поглядывая на мои фотки в рамке.
Никита замялся, а потом, приняв какое-то решение, схватил меня за руку и затащил за собой в кабинет. Я не успела даже пикнуть.
— Ты! – горячо прошептал он, толкнув меня к своему столу, - Мерзавка! Ты правда думала, что в нашем бюро всё достается просто так?
Я подняла на него удивленный взгляд.
— Никита, ты в своем уме? Ты сериалов пересмотрел или как?
— Уж прости, что привык к тому, что всё здесь мне принадлежит!
Я закатила глаза.
— Я поставлю свечку за твое здравие.