Мое настроение начало понемногу улучшаться. Теперь, когда мы шли вместе, у меня возникло странное чувство — надежда. Надежда, что всё будет действительно хорошо. Я была не одна. И это, возможно, было главным. Мы шли по тротуару, наши шаги звучали в унисон, но между ними было молчание, которое казалось обременительным и необходимым одновременно. Когда мы подошли к маленькому парку, Алексей слегка повернул меня в сторону, указывая на скамейку под старым деревом. Я молча согласилась, села, а он сел рядом, не отпуская мою руку.
Тихий звук дождя, стук капель о землю и листья, запах свежести в воздухе — всё это создавало странную атмосферу. Я, не разжимая рук, глубоко вздохнула и начала рассказывать.
— Я нашла много информации, Алексей. Когда мы пробивали данные о счетах, я наткнулась на кое-что странное. Павел Седов - тот, кто открыл счета на имя Елены. Кирилл – его партнер, и они оба решили убрать меня с дороги, поймав на горячем.
Алексей молча кивнул, поглаживая меня по руке.
— И если они откапают, откуда я, то, боюсь, выйдут и на тебя, как на моего напарника и начальника по делу. Я не хочу, чтобы ты пострадал.
Я замолчала, вытирая руки от нервозности. Мои мысли метались, как на бегущей ленте, но я знала, что нужно рассказать всё. Алексей продолжал молча смотреть на меня, его взгляд был сосредоточенным и холодным.
— Ты проделала большую работу, Полина, - наконец произнес он, - Я всё понял. Что касается Кирилла и Павла, я возьму их на себя. Мы достанем все нужные материалы и поставим их в такое положение, что они не смогут сделать шаг назад. Но ты должна быть готова к тому, что это будет не просто. Мы вошли в чьи-то тёмные дела, и никто из них не останется в стороне.
Я почувствовала облегчение. Он не отступил, как я боялась. Он принял мою информацию и был готов действовать. В какой-то момент это показалось мне даже слишком простым, но на самом деле всё только начиналось. Я знала, что впереди нас ждёт много работы и суд.
— Я готова, - пробормотала я, - Но я не хочу, чтобы они вышли на тебя.
Алексей улыбнулся.
— Потому что ты меня любишь?
Я замерла, глядя в одну точку. Громов тихо засмеялся, мягко погладив меня по спине. Было приятно, что он не требовал ответа, но и в то же время дал мне время обдумать сказанное и произошедшее сегодня. Мы сидели так ещё несколько минут, поглощённые мыслями, а потом встали и побрели до магазина, болтая на отвлеченные темы.
Было приятно разговаривать с Громовым о чем-то другом, совсем не о работе. Было приятно чувствовать, что рядом с тобой идет сильный мужчина, готовый к ответственности, знающий, чего хочет и когда именно. Я украдкой поглядывала на него, пытаясь достучаться до самой себя и до собственных чувств. Чувства молчали. После утренних тревог хотелось молча держать Громова за руку и знать, что все будет хорошо.
На обратном пути мы заскочили в винный магазин, а после, смеясь, срезая по дворам, дошли до моего дома. Там нас поджидало третье лицо, и увы, сюрприз был не лучший за всю прожитую неделю.
Алексей молча толкнул меня себе за спину, перекрывая дорогу Самойлову. Кирилл не торопился, подходил медленно, почти с интересом, наблюдая за нашей парочкой. Алексей оставался расслабленным. Я же молча стояла, сжимая ручку пакета.
— Настя, - произнёс Кирилл с насмешкой, - Или Полина. Как угодно. Хотел донести, что все, что ты пыталась сделать, теперь уже не имеет значения. Все, что ты накопала, все эти записи - они уже стерты. Ты не сможешь ничего предъявить в суде. Ты понимаешь это, да? Всё, что ты делаешь, не имеет ни малейшего смысла. Надеюсь, тебе приятно это услышать.
Я почувствовала, как по моей спине пробежал холодок. Он знал.
— Ты можешь пытаться, но у тебя ничего не получится. Я всё продумал, Полина. И не думаю, что твои маленькие хитрости смогут мне помешать, - продолжал Кирилл, - Я знаю, что ты сделала, и поверь, ты не выйдешь сухой из воды. Ты не докажешь ни одной своей фальшивой претензии.
— До встречи в суде, Кирилл Дмитриевич.
— До встречи, Полина Олеговна. Но знай, что Елена сядет и сядет надолго.
После, Кирилл развернулся и ушел, словно разговора и не было. Я тихо выдохнула. Громов, не вступая в перепалку, перевел свой задумчивый взгляд на меня, а потом и вовсе рассмеялся. Я засмеялась следом.