Я закрыла глаза и глубоко вдохнула.
Защищать человека, который сознательно преступил закон, - было ли это допустимо? Как адвокат я должна была быть готова к подобным ситуациям. Моя работа - защищать клиента, независимо от того, виновен он или нет. Но одно дело - теоретически обсуждать моральные дилеммы, и совсем другое - оказаться в центре такой истории.
Была ли у меня возможность отказаться от дела? Формально - да. Я всё ещё работала в бюро неофициально, никаких контрактов не подписывала, могу просто заявить, что снимаю с себя ответственность и ухожу.
Но могла ли я так поступить?
Я вспомнила, как Елена сидела напротив меня на первых встречах. Вспомнила её растерянность, страх, отчаяние. Вспомнила, как та уверяла, что стала жертвой.
«Она сама виновата. Думала, что может играть с нами на равных.» - прозвучал в голове голос Самойлова.
Я резко открыла глаза.
Нет. Я не собиралась бросать это дело.
Даже если Елена и сделала ошибку, это не отменяло того, что её подставили. Её оставили одну, когда всё пошло не по плану. Она могла участвовать в махинациях, но её наказание было несоразмерно жестоким. А эти двое оставались на свободе, продолжая жить, как ни в чём не бывало.
Я поднялась со стула и выключила ноутбук.
Я приму это как часть работы. Я не прокурор, чтобы судить, не следователь, чтобы доказывать вину. Я адвокат. И моя задача — защищать клиента, даже если правда не совсем такова, какой её хотелось бы видеть.
Приняв решение, я ощутила странное облегчение.
Утром, уже выходя из дома, я набрала номер дежурного следователя.
— Доброе утро. Это Полина, адвокат Воробьёвой Елены. Я хотела бы навестить свою клиентку в изоляторе.
— Хорошо, - ответили на другом конце провода, - Во сколько будете?
— Через час.
Я сбросила вызов и, сев в машину, направилась на утренний разговор.
Я вела машину по пустынной утренней дороге, крепко сжимая руль. Весна всё никак не могла вступить в свои права - ночь снова ударила морозом, а на обочинах всё ещё лежали маленькие грязные сугробы, упрямо не желавшие таять. В воздухе висела какая-то тяжесть, словно сама природа знала, что впереди меня ждёт не самый приятный разговор. Я давно уже привыкла к стрессу - работа адвокатом не оставляла выбора. Но сегодня было иначе. Сегодня в груди колотилось нечто похожее на злость, смешанную с разочарованием.
Елена мне соврала!
Когда я только взялась за дело, мне казалось, что передо мной жертва. Женщина, которой воспользовались, которая ничего не знала. Классическая история: любовник втянул в преступление, а когда запахло жареным, сбежал, оставив её одну разбираться с обвинениями. Я видела в ней человека, который оказался не в том месте и не в то время. Которого несправедливо втянули в махинации.
Но вчера всплыла другая картина. Елена знала. Она участвовала. Осознанно.
Я моргнула, почувствовав, как руль подрагивает в руках. Меня выбило из равновесия это открытие. Не столько потому, что Елена была виновата, а потому что она не сказала ей правду. Я строила линию защиты, исходя из лжи. И теперь всё рушилось.
Машина мягко вошла в поворот. За окном мелькали однотипные серые здания, скрытые утренним туманом. Изолятор временного содержания находился на окраине города, в месте, куда никто не стремился ехать, если не был вынужден.
Я свернула на парковку перед невзрачным зданием. Заглушила двигатель, но не спешила выходить. Я сидела, глядя перед собой, и думала.
О Елене. О том, что ей теперь сказать. О том, стоит ли вообще продолжать её защищать.
Вдох. Выдох.
Я ещё раз посмотрела на своё отражение в зеркале - сосредоточенное лицо, светлые глаза, в которых металась целая буря эмоций.
Пора.
Я открыла дверь и шагнула в холодное утро, направляясь к зданию. Внутри меня ждал непростой разговор.
Я сидела напротив Елены в маленькой комнате для свиданий в изоляторе. Здесь было тесно, холодно, стены давили, а воздух казался спертым. Мы были одни — без следователей, без охраны, без посторонних ушей. Я настояла на уединённом разговоре, и мне пошли навстречу.
Елена выглядела уставшей, бледной, с тёмными кругами под глазами. Волосы спутаны, руки нервно сжаты в кулаки. Она пыталась держаться, но я видела — внутри неё бушевал страх. И её можно было понять.
Я сцепила пальцы в замок и спокойно сказала:
— Ты мне лгала.
Елена вздрогнула, но не ответила.
— Ты говорила, что не знала, во что тебя втянули. Что ты стала жертвой обстоятельств, - я смотрела прямо ей в глаза, - Но это неправда, Елена.