Инженер Дори:
— Мы вложили в этот полёт месяцы своей жизни. Возвращаться сейчас — значит признать, что всё это было напрасно. Но если мы продолжим, мы рискуем потерять ещё больше. Я инженер, я мыслю рационально: корабль исправен, запасы в норме, миссия выполнима. С технической стороны у нас нет причин отступать. Но если экипаж сломлен морально, это опаснее любой неисправности.
Врач Найтра:
— Я врач, и моя главная обязанность — заботиться о жизни. Я потеряла пациента, но не хочу потерять весь экипаж. Мы уже заплатили слишком высокую цену, и я не уверена, что готовы заплатить ещё. Если останемся, мы должны быть уверены, что сможем справиться с любыми последствиями.
Ясновидящая Матильда:
— Я чувствую, что смерть, случившаяся на корабле, — это не конец. Это предупреждение. Космос жесток, и если мы продолжим путь, нас ждут новые испытания. Но я также вижу, что страх может быть нашим худшим врагом. Мы должны решить, движемся ли мы вперёд с ясной целью или слепо шагаем в бездну. К тому же если мы вернемся назад. То, смерти некоторых будут напрасны. Например, смерть Гейдельберга....
Нешемир вдруг посмотрел на Матильду и она была права...
В комнате центрального управления повисла тишина. Каждый обдумывал сказанное, взвешивал риски. В этот момент дверь с лёгким шипением открылась, и внутрь вошёл Аспид. Его взгляд скользнул по лицам экипажа, задержавшись на Нешемире. Он выглядел спокойным, но в его глазах горел холодный огонь.
— Вы все обсуждаете, что делать дальше, — заговорил он, засовывая руки в карманы. — Но прежде чем принять решение, вам стоит знать, ради чего я сделал то, что сделал.
Дори резко вскинул голову.
— Ради чего? Ты убил человека, Аспид. Какая может быть причина?
Аспид не отвёл взгляда.
— Ради выживания, — сказал он ровным голосом. — Мы летим в неизведанное. Мы не знаем, с чем столкнёмся. Мы даже не знаем, что именно отправило сигнал SOS с Европы. Потому как я уверен, что сигнал SOS отправил не доктор Коприн....Хеймердингер знал больше, чем говорил, и он играл с нами в свою игру. Да, я провёл эксперимент. Да, он не выдержал. Но я выяснил, что он скрывал.
Найтра сжала кулаки, её голос дрожал от гнева.
— Ты называешь пытку научным исследованием?
— Я называю это необходимостью, — жёстко ответил Аспид. — Он разработал биологический состав, способный изменять физиологию человека. Он работал над ним ещё на Земле, ведь, он учёный из NASA и у меня были основания подозревать, что он собирался использовать его не во благо экипажа. Я ввёл ему его собственное соединение, чтобы увидеть эффект. Оно убило его. Это значит, что он или ошибся в расчётах, или знал, что вещество смертельно. В любом случае, теперь оно не попадёт в руки тем, кто мог бы его применить.
Он перевёл взгляд на Нешемира.
— Ты говорил, что смерть в космосе неизбежна. Но она не должна быть напрасной. Теперь мы знаем, что Хеймердингер врал нам. Теперь мы знаем, что не можем доверять тому, что оставили на Европе. И теперь я знаю, что в следующий раз не допущу ошибки.
Матильда, которая всё это время молчала, наконец подняла глаза.
— Ты боишься.
Аспид прищурился.
— Что?
— Ты боишься, — повторила она. — Ты убил его не только ради науки, не только ради экипажа. Ты хотел убедиться, что контролируешь ситуацию. Но в космосе контроль — это иллюзия.
Аспид сжал челюсти, но ничего не ответил.
Нешемир перевёл взгляд на всех присутствующих.
— У нас есть новые данные, но это не меняет главного вопроса, — сказал он. — Летим дальше или возвращаемся?
Экипаж снова погрузился в раздумья, но теперь на чаше весов было ещё больше.
— Мы должны лететь дальше. Потому как тот слизняк, которого я подобрал, думая, что это какое то животное наподобие улитки, оказался не животным, а младенцем.... — Ответил Аспид, оглядывая экипаж №451.
— Этот младенец, я уверен, что именно он спровоцировал тот корабль на Титании выбраться из за льда. Кто то или что то хотели его забрать... Но самое интересное, что сам этот младенец постоянно тянулся к иллюминатором, я с начало думал, что быть может он хочет сбежать? Но потом понял, что разве младенец может осозновать, что он в плену? Нет, скорее это какая то тяга к дому, к матери, ведь, всё младенцы тянутся к своей маме, верно? Тогда я расставил игрушечные планеты вокруг него. Все планеты и всё спутники, я долго ждал пока он выбирает куда ползти, но он не полз. Но потом я осознал одно, что я забыл поставить фигурку Плутона... Я её поставил и он мгновенно пополз к ней... Там его мама... Я в этом крайне уверен...