Пока Ник таскал мешки цемента под дождём и мечтал хоть немного накопить — Софа сидела у окна, курила и злилась. В голове шумела пустота, в теле стучала ломка. Его честность была для неё не спасением — проклятием.
Телефон в руке. Пальцы сами нашли номер.
— Лёш, приходи.
Он не спросил зачем. Ему не нужно было объяснений.
Когда он пришёл, она уже лежала на диване в майке и старых шортах. Телевизор играл без звука. В глазах — ничего.
Он бросил на стол свёрток.
— Как и просила.
Они не говорили. Ни о прошлом. Ни о Нике. Ни о том, кто кем стал.
Просто сделка.
Просто тела.
Просто способ заглушить то, что кричит внутри.
После она закурила, уставившись в потолок.
— Ты всё ещё с ним живёшь? — лениво спросил Лёша.
— Ага.
— Долго протянет?
— Пока верит в сказки.
Лёша усмехнулся.
А где-то в это время Ник стоял на остановке, промокший до нитки, держа в кармане хрупкие полторы тысячи рублей. Он мечтал о тёплой ванной. О том, как она улыбнётся.
О том, как они начнут сначала.
Он не знал, что в этой квартире уже давно живёт другой мир. Мир, в котором его давно не ждут.
Вечером Ник пришёл домой. Дверь была приоткрыта. Это сразу странно — Софа всегда её закрывала на засов.
Он вошёл тихо. В квартире пахло чем-то сладким, чужим, каким-то не их. Телевизор играл фоном. Софа лежала на кровати — будто ничего не случилось.
— Ты уже дома? — спросила она лениво.
— Ага.
Он поставил пакет на стол. Купил два йогурта — на последние. Один ей, один себе.
— Ты была где-то?
— Дома сидела. А что?
Он не ответил. Просто молча прошёл в ванну, умылся. Смотрел в зеркало. У него дрожали пальцы. Не от усталости — от чего-то другого.
Что-то не сходилось. Она выглядела слишком спокойной. Слишком отстранённой. Как будто он — сосед по комнате, а не тот, кто носит ей последние рубли.
Он вернулся в комнату. Она листала телефон. Улыбалась.
— Кто это?
— Подруга. Настя.
— Хм.
Он сел на стул, взял йогурт. Тот, что был для неё — остался нетронутым.
— Ты скучала? — спросил он вдруг.
Она подняла брови.
— Конечно.
Он кивнул. Но внутри что-то дрогнуло. Он не чувствовал правды в её голосе. Словно она произносила реплики по сценарию.
А на полу — он заметил мужской носок. Не его.
Или его? Кто его разберет. Он ведь, наркоман. Может сам что то путает?
Он не сказал ни слова. Просто убрал взгляд.
В ту ночь он долго не мог уснуть. Лежал, уставившись в потолок. Она спала рядом. Тепло её тела было рядом, но казалось, что между ними — глухая стена.
И в голове — крутилась одна мысль:
"Что, если она давно уже не со мной?"
Утром Ник проснулся первым. Он смотрел на Софу, как на незнакомку. Она спала с зажатым кулаком, как ребёнок, который боится, что у него что-то отнимут. Он смотрел — и пытался вспомнить, какой она была в начале. Когда смеялась по-настоящему. Когда верила в них.
Он тихо сел на край кровати.
— Соф, — прошептал он. — Проснись. Мне надо сказать кое-что.
Она застонала и повернулась на другой бок.
— Что опять?
— Послушай. Давай бросим. Дозу, всё это дерьмо. Я серьёзно. Мы же можем… хоть как-то. Я готов работать, стараться. Только ты... будь со мной. Трезвая. Живая.
Софа прикрыла лицо подушкой.
— Опять ты начинаешь, Ник… С утра. Мне и так херово. Не хочешь — не колись. Только не трогай меня.
Он молчал. Он хотел закричать, но голос сел где-то внутри. Как ворон на плечо.
— Я просто не хочу потерять тебя, — сказал он тихо.
Софа встала, выругалась, пошла в ванную. Дверь захлопнулась.
Ник остался сидеть на кровати. Один. В комнате было душно, и даже утренний свет не помогал.
Он посмотрел на свой блокнот. Там, на корке, выцвела надпись: "Черновик: Начать сначала". Он написал это когда-то в приступе надежды.
Открыл. Пустая страница. Рука не поднималась писать.
Одиночество не всегда в отсутствии людей. Иногда — оно в ком-то, кто лежит рядом и всё равно далеко.
Пока Ник таскал мешки на стройке, мечтая о новой жизни, в их квартире снова пахло чужим.
Лёша сидел на их диване, развалившись вальяжно. На коленях — пачки денег, перемотанные резинкой. Он жевал жвачку и лениво крутил одну купюру в пальцах.
Софа стояла у окна. Курила. Руки дрожали. То ли от злости, то ли от страха.
— Откуда бабки? — спросила она, не глядя.
Лёша усмехнулся:
— Снял проблему. Один тип задолжал… Теперь он тишина. Деньги мои.
Он встал, подошёл к ней, поднёс купюру к её щеке.
— Со мной у тебя будет всё. Доза, шмотки, свобода. Забей на своего Ника. Он тебя только тянет вниз своим нытьём.
Софа молчала. Губы плотно сжаты.
Лёша протянул ей одну из пачек:
— Уйдём прямо сейчас. Купим, что захочешь. Забудь про этого нищего.