Она взяла деньги в руки. Пожала их. Слишком крепко.
На секунду в голове закрутилось: новая жизнь, тепло, отсутствие нужды. Только не с Ником — с тем, кто уже испачкал руки кровью.
Софа бросила деньги обратно на диван.
— Нет, Лёш. Я не пойду.
Он прищурился, будто не поверил.
— Ты серьёзно? Этот лох? Ты думаешь, он спасёт тебя?
Софа выдохнула дым прямо ему в лицо:
— Он хоть пытается.
Лёша злобно усмехнулся, забрал деньги и направился к выходу.
— Сама выбрала свою яму.
Дверь хлопнула. Пустота снова залезла в квартиру, как холодный сквозняк.
Софа села на пол. Курила в тишине. И в голове крутилась глухая мысль:
"Почему я отказалась? Зачем я ещё держусь за Ника, если сама уже почти утонула?"
Ник слёг внезапно.
Высокая температура, ломота во всём теле. Работать он не мог — просто лежал под одеялом, взмокший от пота, мечтая о глотке воды и её заботе.
Он думал, что Софа останется рядом. Думал, что это нормально — быть вместе и в болезни.
Но он думал не про ту Софу, которая была сейчас.
Софа сидела на краю кровати, теребя пальцы. Ломка подступала, как голодная волна. Она ходила по квартире из угла в угол, царапала стены взглядом.
— Соф, — прохрипел Ник, — посиди со мной… Мне так паршиво...
Она молчала. Нацепила куртку.
— Я скоро. Мне надо… в аптеку.
Он попытался дотянуться до неё рукой, но она уже закрыла за собой дверь.
На улице было мокро и темно. Софа шла быстро, почти бегом. В голове крутилась одна мысль: "Мне нужно. Прямо сейчас. Любой ценой."
Её ноги сами привели её к знакомой двери. Лёша был дома.
Он даже не удивился.
— Всё понял, детка. Проходи.
Доза была уже на столе. И всё, что нужно было сделать — закрыть глаза на остатки совести.
---
Тем временем Ник лежал в темноте, слушая, как тикают старые часы. Он несколько раз пытался дозвониться до Софы.
Гудки.
Потом — сброс.
Потом — вовсе отключённый телефон.
Он лежал, обняв телефон, как последнюю ниточку к ней.
И внутри, на дне души, начало шевелиться что-то страшное.
Подозрение.
Не оформленное словами. Не оформленное доказательствами. Просто пустота там, где должна была быть её любовь.
Через пару дней Нику стало чуть легче. Температура упала. Он встал с кровати, шатаясь, как после кораблекрушения.
Первое, что он сделал — снова набрал Софу.
Тишина.
Потом он включил программу поиска по геолокации. Она редко оставляла её включённой... но вдруг.
На карте вспыхнула точка. Район старых пятиэтажек, за которым давно закрепилась репутация помойки.
Что она там делает?
Не раздумывая, Ник надел первую попавшуюся одежду и вышел. Его сердце колотилось так, будто выскакивало наружу.
Он дошёл до нужного дома. Дверь в подъезд была приоткрыта. Он поднялся на третий этаж. Одна из дверей — открыта настежь, будто сама квартира звала его зайти.
Он вошёл.
И врезался в то, чего боялся больше всего.
На старом продавленном диване — Софа и Лёша.
Без одежды.
Грязная сцена, вонючая комната, обрывки наркоты на столе.
Ник будто получил удар в грудь.
Всё внутри оборвалось.
— СУКИ!!! — заорал он.
Они дёрнулись. Софа вытаращила глаза, как пойманный зверёк. Лёша рванулся за штанами, но Ник уже разворачивался, еле сдерживая себя, чтобы не кинуться на него с кулаками.
Он выскочил в коридор. Сердце стучало в ушах, как барабан.
В углу стояла сумка. Старая, чёрная. И выглядывала из неё пачка денег.
Те самые деньги.
Он даже не думал. Просто схватил сумку и понёсся вниз по лестнице.
Сзади слышались крики. Мат. Топот босых ног.
Он вылетел на улицу, как из капкана.
В груди горела ярость.
В голове крутилась только одна мысль:
"Убежать. Убежать от них. От неё. От этой гнили."
Ник шёл по пустой улице, сжимая в руках сумку с деньгами.
Шёл, сам не зная куда. Просто подальше от этого предательства, от этой гнили.
Небо было серым, улицы — пустыми. И только одинокий силуэт сидел на лавке у заброшенной остановки.
Старик без ноги.
Тот самый, которому Ник когда-то отдал свой хот-дог.
Ник подошёл. Задержался на секунду, будто сомневаясь. Потом молча вынул из сумки несколько крупных купюр.
Протянул старику.
— На подарок для твоей дочери, — хрипло сказал Ник. — Купи ей что-то красивое.
Старик с удивлением принял деньги. Смотрел то на купюры, то на Ника.
У Ника текли слёзы. Он пытался их вытереть рукавом, но только размазывал по лицу.
— Сынок… — тихо спросил старик. — Всё в порядке?
Ник всхлипнул. Усмехнулся сквозь слёзы, горько и обречённо.
— Я бросил. Бросил её... — он запнулся, перевёл дух, — ...и брошу дерьмо, что сидело у меня в венах.
Старик кивнул. Его глаза заблестели от понимания.
Он протянул руку и крепко сжал плечо Ника.