— Другими словами, если Арисса оказалась в мире будущего, то Алисса застряла в бесконечной ловушке, где её сознание будет тестироваться, пока не иссякнут все ресурсы организма, — подытожил Левицкий.
Доктор Фриман кивнула:
— Арисса должна собрать армию, чтобы попытаться выйти. А Алисса… ей остаётся только искать путь наружу, пока Лабиринт не уничтожил её.
Левицкий взглянул на старшего из присутствующих.
— И что нам с этим делать?
Доктор Эванс, главный руководитель проекта, сложил руки перед собой.
— Пока ничего. Пусть эксперимент продолжается. Если одна из них найдёт выход — это будет бесценный результат. Если обе погибнут… ну, мы учтём ошибки для следующих тестов.
Некоторые учёные переглянулись. Левицкий сжал кулаки, но промолчал.
Фриман всё-таки решилась задать вопрос:
— А если они начнут менять систему изнутри?
Эванс усмехнулся.
— Это невозможно. Они всего лишь объекты.
Но на экранах, где шли трансляции двух миров, уже начали происходить изменения.
И Лабиринт это чувствовал.
Эксперимент выходил из-под контроля.
3 глава
Глава — Сон из прошлого
Мне было всего пять. Я сидел на полу, собирая кубики в углу просторной белой комнаты. Запах стерильности и влажной пыли казался привычным, как и холодные стены лаборатории. Родители сказали, что мы переезжаем, но для меня это место уже давно стало домом. Здесь не было окон, не было улиц — только коридоры, лампы под потолком и взрослые в белых халатах.
В тот день я услышал смех. Он был тёплый, звонкий — как колокольчик на ветру. Я поднял голову и увидел девочку. Светлые волосы, густая чёлка, оживлённые глаза. Она бежала по коридору, за ней плелась младшая — с длинными тёмными прядями и серьёзным лицом. Арисса и Алисса. Так я узнал их имена позже.
— Не догоню! — воскликнула младшая, задыхаясь от смеха.
— Догонишь! — ответила старшая, оборачиваясь. — Но если упадёшь — не плачь!
Я смотрел, затаив дыхание. Они были как свет среди всего этого мрачного пространства. Пока взрослые говорили о кодах, результатах и опытах, эти две девочки просто… жили.
Они часто приходили. Иногда садились рядом со мной. Алисса протягивала мне игрушки, Арисса рисовала пальцем на запотевшем стекле капсулы.
Но в тот день… всё изменилось.
Я помню, как началась тревога. Сирены. Родители кричали. Где-то в лаборатории произошёл пожар. Я прижался к стене, пока мимо не пробежал отец с девочкой на руках — это была Арисса. Её кожа была обожжена, на ноге — кровь, лицо в саже. Мать плакала, сжимая младшую, не давая ей смотреть.
— Она выживет? — спросил я тогда.
— Если повезёт, — сказал мой отец, глядя сквозь меня, будто я был воздухом.
Потом было молчание. Долгое.
Много лет прошло, но я до сих пор вижу их во сне. Тот огонь. Эти крики. И взгляд Ариссы, полный боли, когда её несли прочь. Я был тогда ребёнком, но уже тогда что-то внутри меня понимало — мы были частью чего-то страшного.
И я всё ещё здесь. Уже взрослый. Уже понимаю, почему тогда всё произошло. Но во сне мне пять. И я снова слышу её голос.
— Ты ведь нас не забудешь?
Нет, Арисса. Никогда.
После того дня в лаборатории всё рухнуло. Пожар унёс не только жизни, но и разорвал связи. Моих родителей больше не было рядом. Мне говорили, что они погибли в попытке спасти проект. Кто-то шептал, что они пытались скрыть данные. Правда… мне так и не сказали.
Меня отдали в центр временного содержания. Там были и другие дети, потерявшие родителей на тех же серых, стерильных этажах. Я не помнил, как добрался туда. Только миг — огонь, бег, громкий голос отца: «Беги, спрячься, не смотри назад!» И тишина. А потом чужие люди, холодный голос женщины в чёрной форме и документы, на которых было моё имя.
Имя я хотел забыть. Оно связывало меня с тем, от чего мне не удалось убежать.
В 11 лет меня удочерили — точнее, «взяли под опеку». Люди казались добрыми, говорили правильно, улыбались слишком часто. Но я видел, как они боялись моего взгляда. Я не был обычным ребёнком. Я знал больше, чем должен. Я помнил лица, которых больше нет. И голос девочки, шепчущий во сне: Ты ведь нас не забудешь?
Сейчас мне 14. Я живу на окраине одной из зон-убежищ. Нас учат, как вести себя в случае ЧС. Как распознавать фальшь. Как не задавать лишние вопросы. Только я — не один из них. Внутри меня горит то, что с детства не давало покоя. Воспоминание. Обрывки данных. Лица. Капсулы. Арисса. Алисса. Мои родители.
И однажды я нашёл старую флешку — то, что отец спрятал в потайном кармане своего лабораторного халата. Я не знал, как она оказалась в коробке с моими вещами. Может, он успел подбросить её, когда нас разделяли. Может… хотел, чтобы я продолжил.