Он выдохнул. Сработало.
---
Первым его встретил мужчина в белом халате — высокий, с седыми висками и настороженным взглядом. На его бейджике значилось: Доктор Лейн Харрис.
— Мы не ждали никого извне, — сказал тот, щурясь. — Как ты сюда попал, Алекс?
— Я... нашёл активный протокол. Не знаю, кто его запустил, но система среагировала. В штабе решили отправить меня на проверку. Я в шоке, что станция функционирует.
Лейн ещё какое-то время смотрел на него, затем вздохнул.
— Ну что ж, если ты здесь — добро пожаловать. Только держись подальше от капсульного отсека и главного ядра. Остальное — можешь осмотреть.
— Понял. Спасибо.
Внутри Джексон дрожал. Он знал, что «главное ядро» и «капсулы» — именно то, что ему нужно. Значит, придётся играть по правилам... и одновременно — против них.
Он прошёл по коридору, пряча в кармане устройство для скрытой записи. У него теперь был доступ, псевдоним и шанс. Всё, что оставалось — узнать, что произошло с Ариссой, Алиссой… и возможно, с ним самим.
Прошло семь дней. Джексон стал частью станции — тихим, почти невидимым. Он не задавал лишних вопросов, не вмешивался в чужие дела, вел себя как образцовый инженер. Но всё это было маской. Каждый вечер он пробирался в заблокированные сектора, собирал фрагменты данных, сканировал остатки кодов, хранил на устройстве за пазухой имена, видеозаписи, обрывки чёрных архивов.
На седьмой день, когда он почти потерял надежду, произошло то, чего он ждал.
Дверь капсульного отсека приоткрылась — и он увидел фигуру в тёмном лабораторном халате. Тот шёл вдоль стеклянных капсул, останавливаясь возле одной. Джексон узнал его сразу, хотя не видел много лет.
Феликс.
Отец Ариссы и Алиссы.
Он выглядел старше, измученнее. Его рука задержалась на стекле капсулы — Джексон не мог разглядеть, кто внутри, но чувствовал: это одна из девочек.
На следующий день он ждал. Ждал, пока тот снова появится.
---
— Зачем ты следишь за мной? — голос мужчины прозвучал резко.
Джексон вышел из тени.
— Потому что я тебя знаю, — спокойно сказал он. — Меня зовут Джексон. Вы были в той лаборатории. Вы — Феликс. Я был там... когда всё пошло не так.
Феликс побледнел.
— Это невозможно... Ты... ты должен был...
— Погибнуть? — Джексон горько усмехнулся. — Меня вытащили. Отдали другим. Я всё помню. Маму, папу, их крики... и капсулы.
Феликс молчал долго. Потом, медленно, кивнул:
— Почему ты здесь?
— Потому что я хочу знать правду. И потому что, — он посмотрел прямо в глаза, — если есть шанс спасти Ариссу и Алиссу, я сделаю это.
---
Феликс привёл его в заблокированный отсек — туда, где хранилось сознание. Где не просто спали... а жили в цифровом мире. Он объяснил: можно подключиться, можно попытаться проникнуть в их сознание, но цена — потеря себя. Полное слияние. Забвение.
— Если ты войдёшь туда... ты можешь не вернуться, — тихо сказал Феликс. — Ты можешь забыть, зачем пришёл.
— А если не войду — они так и останутся там. — Джексон посмотрел на капсулы. — Они всё ещё живы. И я не дам им умереть.
Он лёг в капсулу. Программа загрузилась.
И...
Пустота.
Ни света. Ни теней. Ни мыслей. Ни чувств.
Только тишина.
4 глава
Я проснулась до рассвета.
Не от звуков — здесь было тихо, слишком тихо. Не от холода — тело согревал старый плед, выданный в общежитии. А от мысли: он был здесь.
Доктор Вейл.
Прошло почти двадцать четыре часа, как его лицо снова появилось в моей жизни, и я до сих пор чувствовала, как внутри всё горит от страха. Он не знал, где я, — пока что. Но это "пока" давило на грудь, как груз. Он искал меня. Он чувствовал. А значит, долго мне не продержаться.
Я лежала в темноте, глядя в потолок. В комнате все спали: Эмма тихо посапывала, уткнувшись в подушку, Кира на своей верхней койке лениво переворачивалась время от времени. Но я — нет. Я не могла позволить себе снова закрыть глаза. Не сейчас.
Сегодня я должна уйти.
Не в панике. Не как животное, бегущее от хищника. А с холодным расчётом. Как солдат перед началом миссии.
Всё нужно было продумать. До деталей. Без права на ошибку.
---
Утро наступило быстро. Я встала первой, умылась холодной водой в умывальнике, завязала волосы, переоделась. Никто не обратил на это внимания — тут все жили настороже. Никто не спрашивал, куда ты идёшь. И это было на руку.
Сначала — на рынок.
Я медленно шла по улице, прислушиваясь к каждому звуку, чувствуя, как холодный воздух впивается в кожу. Солнце только-только начинало подниматься, окрашивая стены зданий золотом. Ранние торговцы раскладывали товар. Я знала, что у меня немного времени — максимум пару часов до начала обязательных работ.