Я нашла укрытие — старую расщелину между валунами, внутри которой можно было спрятаться. Затаилась.
Там я достала копьё, проверила его, разложила нож.
Тело дрожало. Внутри росла ярость. Что-то тёмное ворочалось, как зверь.
Эсион?
Я прижалась к стенке скалы.
Издали доносились крики. Они приближались.
— Эксперимент 67! — голос по мегафону. — Выйди. Сдавайся. Мы не причиним тебе вреда.
Я усмехнулась.
Ложь. Только ложь.
Если я выйду — они запрут меня снова. Подключат. Заберут тело. Разум. Всё.
Нет.
Я не буду куклой.
---
Тени зашевелились.
Я увидела, как к расщелине подошёл солдат. Он заглянул внутрь, поднял фонарь. Присел.
В этот момент я рванулась вперёд, обхватила его шею ногами, повалила на землю и ударила рукояткой ножа по виску. Он вырубился.
Я затащила тело в расщелину, переоделась в его форму. Надела шлем.
Кровь на лице, фальшивый номер. Всё было как у них.
Теперь — новая игра.
---
Когда я вышла к открытой части леса, второй вертолёт уже садился.
Солдаты бежали к огню, вспышки стрельбы отвлекали всех. Кто-то кричал, что видели «тень» в лесу.
Я прижалась к дереву. Потом вышла из кустов, притворяясь раненой.
— ПОМОГИТЕ! МЕНЯ ПОДСТРЕЛИЛИ! Я ЖИВА!
Солдаты замерли.
— Назови код доступа!
Я не знала его. Ни одного.
Я пошатнулась, сделала шаг, споткнулась. Из кармана упала ложная карточка, найденная в рюкзаке мёртвого солдата.
— Ты ранена?! — спросил один.
Я ничего не ответила. Просто взглянула на них, а затем... впилась ножом в собственную руку.
Боль пронзила сознание, но я знала: кровь, настоящая, смешанная с эссионовским восстановлением, пойдёт сразу.
Потом — удар по боку, ещё одно порезанное ребро.
И вот — тьма. Я рухнула.
> Ты хочешь остаться в живых?
Последнее, что я слышала:
— Она жива! Поднять! На носилки! Увозим!
И тьма снова сомкнулась.
Отлично! Продолжим 4 главу — сцена 3, в которой Арисса приходит в сознание, видит солдат вокруг себя… и понимает: это её единственный шанс. Пока они спят, пока не сели вертолёты, она должна действовать. В этой сцене будет максимум напряжения, скрытности, холодного расчёта — и немного внутреннего конфликта.
---
Я очнулась от холода.
Первые секунды не понимала, где нахожусь. Воздух был густой, насыщенный гарью и выхлопами. Неподалёку гудели реле — от генераторов? Или от вертолёта?
Глаза открылись медленно. Передо мной — палатка. Низкий потолок из синтетической ткани. Пахло потом, металлом и чужой кровью.
Сердце стучало. Я не была связана. Только перевязана. Меня кто-то спас. Или… решил использовать позже.
Я осторожно повернула голову.
Внутри палатки спали трое солдат. Их оружие лежало в углу. Один храпел тихо, другой стонал во сне. На полу стояла аптечка, рядом — раскрытый рюкзак с питанием, картами и даже прибором ночного видения.
Они думали, что я без сознания. Что я безопасна.
Они ошиблись.
Я медленно села. Боль в боку пульсировала, но тело уже начало регенерировать. Рана на животе затянулась. Только кровь на одежде напоминала о ней.
Я встала. Босиком, беззвучно.
Первого — удар под кадык.
Второго — нож под рёбра.
Третий проснулся от хрипа, но не успел подняться: я ударила его табуретом по затылку.
Он рухнул, а я — затаилась, вслушиваясь. Тишина.
> Успела. Пока никто не услышал.
Я надела бронежилет, перетянула ремни, прихватила патроны.
И вышла.
---
Снаружи стояла чёрная ночь.
Лагерь был размещён у старого ангара — заброшенная площадка, оставшаяся от прежних времён. Два вертолёта стояли на окраине. Один из них начал поворачиваться к посадке — лопасти закрутились, мотор взвыл.
Я пробралась между ящиками, укрываясь за тенями. Охраны почти не было: большинство отдыхало или дежурило у периметра. У них не было причин ждать нападения. Они думали, что угроза лежит в палатке. Спящая. Сломанная.
А я уже была рядом с кабиной.
Я поднялась на фюзеляж, прижавшись к корпусу, и, перебираясь, словно кошка, оказалась у стеклянной кабины.
Внутри сидели два пилота. Один курил, другой прокручивал навигацию.
— Тихо сегодня… — сказал один.
— Да. Не люблю, когда всё спокойно. Это плохой знак.
Ты даже не представляешь насколько.
Я вытащила дымовую гранату и кинула в боковую щель.
— ЧТО ЗА… — прозвучало внутри.
Они бросились к выходу. Один выпал из кабины прямо ко мне под ноги. Я ударила его прикладом, а второго — ножом по горлу, как только он выскочил наружу. Кровь хлынула на корпус вертолёта. Никто ничего не услышал — лопасти заглушали крики.