— ГЕРОЙ!
— Я ХОЧУ ОТ ТЕБЯ ДЕТЕЙ! — вопила одна из женщин. А подобных фанаток хватало, кто-то, да, хотя не кто-то, а большинство женщин кидали свои трусы и не только в героя, часть безуспешно под законами физики недолетала до адресанта, осадками падая на головы случайных людей.
— ГЕРОЙ, КОСНИСЬ МЕНЯ! У МЕНЯ УЖЕ НЕ СТОИТ! — бывало и подобные странные пожелания доносились до ушей парня, который, словно нажравшийся кот сметаны, довольно улыбался, медленно продвигаясь вперёд, стараясь не раздавить своих мелких фанатов.
Даже нарисовавшиеся из воздуха городские стражники, выглядящие не так роскошно и сияюще, как королевские, не могли утихомирить народ. Живая масса просто не обращала на них внимания. Какая разница, что там кричит обычный стражник, когда перед ними легендарный герой, шанс увидеть которого выпадает раз в тридцать лет. О таком событии каждый из них, собравшихся, будет рассказывать своим детям и внукам. Мол, было время, своими собственными глазами взирал на святого героя, и он даже коснулся меня!
Найдутся среди дамочек те, кто будут хвастаться в кругу подружек, что имели близость с героем, даже если этой близости не было и в помине. Самые наглые и глупые потребуют у власти места в королевской страже для потомков героя, которые появились от случайно возникшей любви между иномирцем и простыми горожанками в количестве плюс-минус около сотни. Да даже если бы именно этот герой и смог совершить такой подвиг, то навряд ли бы его отпрысков куда-то взяли. Это вообще не говоря о том, что, увидев его без этих пафосных доспехов, толпа фанаток значительно поредеет, если вообще не округлится до нуля.
— РАСТУПИТЕСЬ! — Периодически Элиза в роли личной охраны отгоняла самых назойливых почитателей и почитательниц, обнаглевших настолько, что взбирались по герою, словно обезьяны по дереву. — ДА СКАЖИ ТЫ ИМ УЖЕ! ПРИДУРОК МЕЛКИЙ! — Воительница медленно, но верно выходила из себя и казалась, что с минуты на минуту достанет свой меч, прорубая себе путь сквозь десятки тысяч тел.
— ДА ЛАДНО ТЕБЕ. ТЫ ЖЕ ВИДИШЬ, КАК ОНИ РАДЫ? — усиленный доспехом голос перекрывал галдёж обожателей.
— Вау! У него такой мужественный голос, я аж намокла! — Воскликнула девушка, стоявшая по правую руку от героя. Заставляя лицо Элизы скорчиться от отвращения. Про себя она сказала: «Видели бы вы его без доспеха. Гребаный показушник!»
— Пожалуйста, скажи своё имя, мы назовём в честь тебя своего сына! — В два голоса прокричала молодая пара, стоявшая с маленьким ребёнком на руках.
— ИМЯ МНЕ ИСЕКАЙ! — С максимально возможным пафосом в голосе громко и чётко огласил во всеуслышание парень, чей голос, усиленный магией боевого артефакта с множеством удивительных способностей, казалось, услышал каждый житель не то что в городе, но даже за его пределами!
— ИСЕКАЙ!
— ИСЕКАЙ! — Слышалось тут и там имя, подхватываемое толпой, унеслось далеко вперёд, навсегда закрепившееся в истории этого города и мира. В ближайшие пару десятков лет каждого пятого мальчика будут звать Исекай. Как, собственно, было и будет с приходом каждого нового героя.
Наблюдавшая из окна своей роскошной комнаты Сисилия скривилась, будто разом съела сотню самых кислых лимонов. Со злости после той идиотской сцены в тронном зале она и позабыла о том, чтобы герой в сопровождении Элизы покинул город тайным путем, не привлекая к себе внимания. Да и тупоголовая мужлана Элиза не подумала об этом!
— Почему вокруг так много идиотов?! — негодовала грудастая правительница, вышагивая из одного конца комнаты в другой, выискивая глазами то, что можно было бы сломать, дабы выпустить накопившуюся злобу. Но, не найдя ничего, в гневе схватившись за края нового платья на груди, порвала его с криком, который больше бы подошел дикому зверолюду, нежели королеве этих земель. — ААААААААААААААА!
Глава 7 Путь до драконьей горы. часть 2
Даже покинув стены столицы, герою и Элизе всё время приходилось останавливаться из-за того, что каждый человек вне зависимости от статуса, пола и возраста вставал на их пути, чтобы хоть немного запечатлеть этот уникальный момент. Бароны и зажиточные торгаши зазывали к себе в гости, обещая шикарные столы, а обычные крестьяне были готовы отдать последний кусок хлеба. Так продолжалось, пока, минуя очередную деревню, глава королевской стражи в последней стадии раздражения от всего происходящего громко не объявила, но так, чтобы на всякий случай её не услышали сборище фанатиков, от которых женщину уже тошнило.