— Зачем?
— После последней прошло достаточно времени, но твои синапсы и нейронные связи нисколько не восстановились. Меня беспокоит возможный откат. Он крайне нежелателен. Мне было бы гораздо спокойнее.
— Ясно, — смиряясь сказала я. — Ну доедим и поставишь.
Он облегчённо выдохнул, будто сам не хотел ещё раз меня обездвиживать.
Говорят, привычка формируется за двадцать один день. Раньше я скептически относилась к этой идее, но теперь, когда Ивана не оказалось за завтраком, это утверждение неожиданно обрело для меня смысл. Без него всё было как-то не так. В звенящей тишине даже часы, будто специально тикали громче обычного, чтобы лишний раз напомнить мне о моей изоляции. Их мерное «тик-так» звучало, как издевательство. Еда из сухпайков, что он мне оставил, совершенно не вызывала аппетита. Я бесцельно мешала ложкой кашу, пока в голове крутились мысли о том, чем можно себя занять, но всё казалось бессмысленным.
Внезапно я поймала себя на том, что думаю о нём. Я невольно вспоминала свои подколы, обращённые в его сторону, ответные ужимки, смущение и робость. Это было забавно. В душе я понимала, что всему виной моё одиночество. Человек — существо социальное. Без общения, без обмена мыслями и эмоциями жизнь теряет свою яркость, становится серой и пустой. Я прокручивала в памяти его рассказы о том, чем он занимается после завтрака: совершает обход, проверяет работу систем, исправляет поломки. И хоть из этого никак не складывалась картинка того места, где я нахожусь, в этих разговорах было что-то успокаивающее. Казалось, будто он делится частичкой своей жизни, своей рутины, своей души.
Но, с другой стороны, меня охватывала злость. Словно я тоже была всего лишь частью ежедневного ритуала. В столь несуразной причине злости было заложено желание стать чем-то большим, чем просто питомцем, за которым нужен уход. Хотелось, чтобы он понимал, что я тоже живой человек, со своими мечтами, желаниями, чувствами. Такая двойственность сводила с ума, делая всё ещё более сложным…
Одиночество пожирало меня изнутри, как невидимый зверь, и я не знала, как от него избавиться. Как вдруг произошло нечто невообразимое. Мне даже подумалось, будто я в один миг ослепла. И лишь спустя какое-то время до меня дошло, что погасли окна, погрузив меня в кромешную темноту.
ᴦᴧᴀʙᴀ 7. ᴛᴇʍноᴛᴀ
Если одиночество было томительным, то темнота грозила свести с ума окончательно и бесповоротно. Она не просто окружала — она вползала под кожу, густела в лёгких, липла к векам. Сначала это казалось просто отсутствием света. Как если бы я закрыла глаза и ничего не видела. Но потом пришло понимание: тьма — это вещь. Она давила.
Я долго сидела на стуле, поджав колени, и слушала, как гулко и неровно бьётся моё сердце. Единственный звук, который напоминал мне о том, что я ещё жива. Когда это надоело, а свет так и не появился, я осторожно встала и побрела, как мне думалось, в сторону кровати, аккуратно скользя ногою по холодному полу, прежде чем сделать шаг, но внезапно пол стал зыбким, как палуба корабля в шторм. Где стены? Где потолок? Или их больше не существует, и я уже не в комнате, а в бесконечной чёрной пустоте, которая медленно перемалывала моё сознание?
Я пыталась найти хоть какой-то ориентир, но вокруг не было ни намёка на очертания. Вскоре меня покинуло понимание, открыты или закрыты мои глаза. Самое страшное, что мозг, сбитый с толку, начал подрисовывать то, чего нет: пятна, вспышки, мелькающую силуэты. Они появлялись и исчезали, как призраки, играющие со мной в прятки. В ушах стояла звенящая тишина. Не та, что бывает ночью в квартире, когда слышно, как капает вода из крана или скрипит паркет. Нет. Абсолютная. Будто мир выключили. Я начала стучать зубами, кашлять, шептать себе что-то, лишь бы заглушить внутренний вой, который поднимался из самой глубины души.
А потом уловила какое-то неясное шуршание, чьё-то дыхание, тихие шаги. Или мне это казалось? Может, это была игра моего воображения, или же кто-то действительно был здесь? Я не знала, что скрывается в темноте. Каждая клеточка моего тела сжималась от ужаса. Хотелось кричать, звать на помощь, но я знала, что никто не придёт, поэтому накрылась одеялом с головой, создавая мнимую безопасность.
И тут мозг, словно спасая себя, выплюнул мне в сознание неожиданные воспоминания. Они нахлынули единым потоком, ослепительной вспышкой. Большинство из них касались моего парня. Михаил — так его звали. Мы действительно познакомились в баре, только всё было немного не так, как я думала до этого. Я вернулась домой на летние каникулы. Моя двоюродная сестра решила познакомить меня со своим парнем, а попутно и с его младшим братом.