— Это что сухпаёк? — спросила по инерции от удивления.
Он чуть нахмурился и пояснил:
— Еда.
Это и ежу понятно, подумалось мне, но я сдержалась и промолчала. Он возвышался около меня, глядя довольно странным, как по мне, взглядом. Так смотрят на незнакомую зверушку, невзначай забежавшую к тебе в дом. И пока ты её подкармливаешь, с интересом рассматриваешь.
— Можешь отойти и не нависать надо мной?
Он послушался. Поспешно отступил и присел на краешек кровати, не сводя с меня глаз. А глаза у него красивые. Большие, пронзительно-синие в обрамлении длинных тёмных ресниц, на зависть всем девушкам. Решила не обращать на него внимания, сосредоточившись на упаковке тушёной говядины. Ухватившись за угол, оттянула крышку, и меня тут же окружила неповторимая симфония вкусов и ароматов из смеси мяса, приправ и бульона. Один раз учуяв его, ты не забудешь уже никогда.
Этот запах мгновенно перенёс меня в прошлое, словно машина времени. Я оказываюсь на веранде нашей дачи. Мне лет пятнадцать. За окном раскинулось зелёное лето, солнце светит ярко, а воздух наполнен свежестью и ароматом цветов. Мы с семьёй накрываем стол к обеду, и этот момент кажется таким тёплым и беззаботным.
Я одета почти так же, как сейчас, — в длинную футболку до колен и в папины трусы с рисунком зелёных баксов. Они очень классные, пришлось отжать, когда он их купил. Стол, оббитый простой цветастой клеёнкой, заставлен едой, будто у нас семья не из трёх человек, а тридцати трёх. Отец приготовил свою фирменную похлёбку из картошки с тушёнкой. На долгие годы это блюдо стойко ассоциируется с дачей потому, что готовим её мы только там.
— Ну что, мои девочки, всё готово? — появляется отец и ставит на стол супницу.
— Да! — кричим мы вместе с мамой.
Он так широко улыбается, что блестит своими золотыми коронками. А ещё отец всегда носит бороду и очки. Образы родителей всплывают в моей памяти, как старые фотографии, которые долго лежали в ящике и наконец-то увидели свет. Меня пронизывает острое чувство тоски. Я на секунду зажмурилась, чтобы отогнать наваждение, и поняла, что всё это время за мной наблюдали. Раздражает.
— Дай спокойно поесть. Не пялься.
Он виновато опустил голову и, кажется, чуть покраснел. А кожа у него бледноватая, не лучше моей.
О, Боже!
Даже не подозревала, насколько голодна, пока не почувствовала вкус первой ложки и у меня не произошёл взрыв вкусовых сосочков. В миг позабыв о мужчине, сидящем на противоположном конце кровати, я по-новому взглянула на содержимое. Я накинулась, как голодный зверь, который нашёл свою добычу после долгих дней поисков. Вкус был невероятным. Такое ощущение, будто сто лет не ела. Покончив с ней, ухватила следующую — ту, что с надписью «гречка с овощами». Никогда в жизни гречка не была такой вкусной! Она была как музыка, которую я слушала в первый раз. Проглотив и её, практически одним махом, наконец, чувствую насыщение. Подняв глаза, встречаюсь взглядом с… Иваном.
— Чё смотришь? — буркнула, не думая.
Он вздрогнул, как будто его поймали на чём-то запретном, и отвёл взгляд. Его странная робость успокаивала. Казалось, что он тоже чувствовал себя неловко.
— Я хочу домой, — словно между делом твёрдо заявила я, протягивая руку за печенькой.
— Это невозможно.
— Почему это? — я почувствовала, как ко мне возвращается нервозность.
— Потому что это невозможно, — повторил он.
— С какого перепуга?! — я вскочила с кровати, не думая о последствиях.
Зря это сделала. Следом за мной встал и он. Я оказалась в проигрышном положении — он был выше меня, и его присутствие подавляло. Мой запал начал угасать. Не стоило показывать характер человеку, от которого я не знала, чего ожидать.
— Ответишь хоть что-нибудь путное? — спросила я, стараясь сохранить спокойствие.
— Тебе надо прокапать капельницу, — он наклонился, поднимая штатив. — Я принёс другой пакет.
— Зачем это?
— Чтобы тебе стало лучше, — он посмотрел на меня, и его взгляд был полон искренности.
Я напряглась. С одной стороны, ситуация до одурения странная. С другой, он не выглядел как человек, который хотел мне зла.