Он замер на мгновение, словно не ожидал такой реакции. А потом я почувствовала холодный металл, сомкнувшийся на моей шее. Хотела разжать зажим, но он перехватил мои руки. И уже через минуту я была прикована, но продолжала бороться. Кричать. Сопротивляться. Дёргаться, как рыба пойманная на крючок.
Увидев, что я сделала с капельницей, он тяжело вздохнул и вышел, оставив меня одну. Мне показалось, что я вот-вот расплачусь от бессилия. Не выдержала. Слеза скатилась по виску к ушной раковине. Одна. Другая. Прикусив губу, старалась себя успокоить, не желая, чтобы он видел меня столь беспомощно-сломленной.
Дверь пикнула. Он вернулся слишком быстро с новым штативом и лекарством.
— Урод! Конченый урод! — бросила я со всей злобой, на которую была способна.
Набор оскорблений — единственное, что у меня осталось в запасе.
— Прошу, не дёргайся, — произнёс он, пытаясь удержать мою руку, чтобы установить систему.
— Да чёрта с два! — вскричала я.
Внутри меня поднималась волна отчаяния. Я не желала, чтобы он делал это со мной.
Иван снова тяжело вздохнул.
— Я не хочу сделать тебе больно, — произнёс он, доставая шприц из кармана. — Мне придётся тебя усыпить.
Укол пришёлся в плечо. Он медленно ввёл раствор, глядя на меня с пронзительной жалостью. Я больше не могла контролировать свои эмоции, и слёзы потекли по моим щекам. Моя воля стремительно ослабевала, растворяясь в искусственном сне. Моё сознание начинало погружаться в тёмную бездну. Последнее, что я увидела — его синие глаза, в которых не было победы.
ᴦᴧᴀʙᴀ 4. бᴇᴧизнᴀ
В следующий раз, когда я открыла глаза, надо мной был всё тот же белый потолок и та необычная лампа. Непонятно, к чему она здесь вообще? От капельницы остался лишь след укола на сгибе локтя. Другая рука была перебинтована и судя по запаху, что я ощущала даже на расстоянии, обработана каким-то лекарством. Ничего не изменилось, осколки памяти до сих пор не складывались. Но стоило чуть повернуть голову и меня парализовало от ужаса, а дыхание перехватило. В полуметре от меня на соседней подушке спал Иван.
Его лицо было спокойным и расслабленным, словно он находился в самом безопасном месте на свете. Мне хотелось сбросить его с кровати, избавиться от его присутствия, но я понимала, что это бессмысленно. Его действия казались мне странными и необъяснимыми. Так и не знаю, зачем он поставил мне капельницу. Если бы он хотел чего-то неприличного, вряд ли стал меня усыплять. Его сила неоспорима, я не смогла бы противостоять ему. А может, ему важно, чтобы я была без сознания? Хотя я не ощущала чего-то странного в теле…
Сейчас, рассмотрев его черты в более спокойной обстановке, с удивлением, отметила для себя, что он гораздо моложе. Его лицо, казалось, почти мальчишеским. На вид ему было чуть больше двадцати. Точно не больше двадцати пяти. Его рост и габариты, однако, создавали обманчивое впечатление. Он выглядел сильным и уверенным, но в то же время в его облике было что-то мягкое и уязвимое.
Он лежал на боку, одну руку положив под голову, а другую протянув в мою сторону, на которой я приметила старый, белёсый шрам, проходивший по центру ладони. Тонкие, хорошо очерченные губы едва заметно шевелились, словно он что-то шептал во сне. Длинные тёмные волосы растрепались. Чуть разозлившись на себя за любование им, внезапно подумала, что это удобный момент потихоньку пошарить по его карманам.
Я осторожно приподнялась. Но стоило только сесть, и он распахнул глаза. Я замерла. Мы оба молчали. Наши взгляды пересеклись. Мы были похожи на диких зверей, охваченных напряжённым ожиданием. Я вздрогнула — неужели он испугался так же, как и я? Чушь!
— Какого чёрта ты тут спишь?! — выпалила я.
Лучшая защита — нападение, ведь так? Это должно было сбить его с толку и отвлечь от моих собственных эмоций. Он сел:
— Я присматривал за тобой…
— Мне не нравится, что ты лежишь со мной на одной кровати, — я продолжала говорить резко, не давая ему возможности оправдаться.
Он поспешно встал.
— Я не хотел пропустить, когда ты очнёшься.
Я наблюдала за ним, пытаясь понять, что происходит у него в голове и продолжала атаковать:
— Ты себя в зеркало видел?
Даже забавно, как этот великан тушуется от такой манеры разговора. Его послушное поведение сбивало с толку, но в то же время вызывало странное чувство удовлетворения. Как будто я наконец-то нашла способ контролировать ситуацию.