Священник на миг взглянул в сторону. Сердце сдавило тернистыми цепями скорби при виде лачуг и палаток, поставленных у моря… всё что у них осталось, пред самым великого апокалипсиса, который мог видеть этот мир. Только образ морских неодалимых простор вкупе с мягким доносящимся шумом прибоя успокаивал потрёпанную душу… даровало лёгкое ощущение отрешённости пред страшным будущем.
Священник протянул чашу, сверкнувшую отблеском бронзы в свете уходящего солнца и уподобившуюся свету маяка в непроглядной тьме безнадёги и мрака самого глубочайшего падения, которое видел Вин. Величая империя, раскинувшая на весь известный свет, горевшая жаром праведности и сиявшая светом науки, рухнула под напором гордыни Азатарона, рассечена клинками гражданской братоубийственной войны Аркта и Саранты и сокрушена безумием неестественных мистических хворей, а также размозжена «звездопадом» зваёздников.
- Вот Тебе от плодов добрых, курение святое по Завету святому. Всё, что было у нас мы отдаём Тебе, дабы освятить сердца наши верностью Тебе. И взываем к Тебе и просим, обрати внимание на нас и дай просто пропитания!
Они стояли на травянисто-песчаном холме, сандалии и пальцы уходили в песчинки, прохладный ветер ласкал кожу, по которой то и дело пробегала дрожь от ожидания неминуемого. Они находились в ужасно бедственном состоянии, но сердце каждого билось с надеждой, что они найдут избавление или хотя бы им дадут знать, что их муки и страдания не напрасны.
Священник подошёл к жертвеннику и дрожащими от страха и боли руками пролил лиловое содержимое, не удержал и чаши – та со звоном грохнулась в жар, пожарище лизнуло её раскалёнными багряными языками и поглотило металл. Напиток пал на угли, дым и пар сию секунду всё заволокли, белоснежная дымка вознеслась к небу, возвестив о принесении жертвы.
- Каемся… каемся в делах, - принёс самую главную жертву священник, опустив подбородок на грудь, вновь пав на колени, - я признаю – не сделал бы того, что сотворил… сейчас же могу принести на жертвенник духовный только сожаление о прошлом. Как и все, кто предстоит за мной. Сожалеем и сердце наше ныне открыто тебе.
- Всегда найдётся место Свету, - ткань материального мира с треском надорвалась, явив свет… прекрасный чудесный свет, который будто бы обволакивал, вносил покой, лица присутствующих… казалось, что они сияли изнутри, преобразились и стали столь божественно красивы, словно бы их вывел сам великий Создатель – на них можно засмотреться и каждая черта, каждая скула или линия изгиба кажется совершенной.
- Господи великий, спаси нас! – громко обратился служитель культа, светлые губы слегка изогнулись в улыбке, а из небесно-ультрамариновых очей пролилась горячая горькая слеза, расчертившая светлую как покров солнца щеку. – Спаси наших детей и прошу Тебя, спаси этот мир. Мы просим, пусть в этом мире вновь водворится порядок, пусть прекратиться лютое зло и жестокость минует. И нам дай найти прибежище в сем мире.
Народ трепетно молчал. Каждый преклонил голову не в моральных силах взирать на яркий, тёплый свет, который был одновременно ослепительно белым, но в тоже время настолько мягкий, что в него можно взирать и не ослепнуть. Никто не смел более вопрошать, каждый с чаянием сердца, со страхом и еле-еле заметной дрожью ожидал ответа.
- Мы любим этот мир и желаем ему спасения, - с дерзновением, с тишиной трепета крыльев комара зашептал священник. – Твой пророк, Азатарон, не удержался. Прошу Тебя, чтобы все отложили кровавое зверство и безумие. И наши дети, и дети врагов, которые нас пленили и били. Чтобы сердце каждого постигло доброе изменение и дабы ничья слеза не пролилась более от страданий в мире.
И пришёл ответ, глас которого пронизывал и будоражил до самого основания души:
- Ради любви к народам, ради избавления народов, в своё время пошлю пророков семерых, могущественных и славных. Когда переполнится чаша беззаконий народов многих, тогда придут семеро, чтобы вновь поднять мир со дна. Те семеро будут крепки духом, мудры и будут идти в славе праведности. Но если отступятся и падут, если отвергнут и нарекут себя же богами, то не оставлю мира сего и во время избранное из зерна горчичного возведу древо великой церкви Моей, из закваски малой заквашу многое ради спасения мира.
Только на сухих губах мужчины появилась улыбка, священник услышал следующее повеление, проникающее до глубины души, каждое слово отражалась с биением трепетного сердца:
- Аргаам, бери народ сей и ступайте в земли южные, там, где крепнут державы Осс’Тианская и Эгг’Гиптская и пребудьте там до времени особого. Туда же со всех концов земли призову тех, кто сохранил веру, кто не взял на себя звериный образ мира сего. Пред этим ступайте в место Бен-Аззим, там возьмите сто мер серебра ради выкупа своих детей. Но прежде, возьмите в хранение слова Завета, дабы возвестить Его верным, и осветить тьму пред неверными.