В течение 1878–1880 годов композитор дважды перерабатывал ее, после чего 20 февраля 1881 года в Вене в зале Общества друзей музыки состоялась ее премьера под управлением Ганса Рихтера. Сохранился рассказ дирижера об этом дне. «Впервые дирижировал я симфонией А. Брукнера, тогда уже пожилого человека, но как композитора не пользовавшегося еще заслуженным почетом: его произведения едва ли когда-нибудь исполнялись… Когда симфония была окончена, Брукнер подошел ко мне. Он сиял от возбуждения и счастья. Я почувствовал, что он сунул мне что-то в руку. „Возьмите это, — сказал он, — и выпейте за мое здоровье кружку пива“». Простодушный композитор подарил выдающемуся дирижеру талер! Рихтер был так растроган этим, что не мог сдержать слез.
В конце 80-х годов дирижером Й. Шальком в партитуре симфонии были сделаны значительные изменения, которые должны были, по его мысли, облегчить понимание слушателей. Однако авторский замысел они существенно исказили. В 30-х годах XX века была восстановлена редакция автора, которая и считается доныне единственно адекватной.
В Четвертой симфонии наиболее ярко сказались особенности мировоззрения Брукнера, характерные черты его творческой натуры. Не случайно симфония получила наименование романтической: в ее основе типичные для романтического искусства образы — природы, жанрово-бытовые, эпические. Многие исследователи творчества композитора усматривают в ней программность, сюжетность. Так, один из них, Т. Гельм даже находит конкретный сюжет. По его мнению, в первой части «над средневековым городом встает рассвет. На башне звучат трубные сигналы городских стражей, открываются ворота, и гордые рыцари выезжают в лес. Лесные чары, пение птиц… В III части (скерцо) — картина охоты, в трио — хоровод во время пирушки охотников». Любопытно, что хотя сам композитор никогда не говорил о наличии литературной программы в какой-либо из своих симфоний, Четвертую он назвал Романтической и согласился с возможностью приведенной трактовки.
Первая часть начинается с легчайшего тремоло струнных, на фоне которого звучат выразительные зовы валторн (главная тема). Музыка будто рождается из тишины. Поначалу сдержанная, она постепенно расцветает, раскрывается. Следующий эпизод исполнен горделивой силы. Скрещивание активно движущихся оркестровых линий, сочетание дву- и трехдольного ритма придают ему большой размах и силу. Ярким контрастом вступает лирическая побочная тема в напевном звучании струнных, отмеченная прихотливым ритмом и чертами танцевальности. С самого начала в симфонии господствует светлое, радостное настроение, однако в разработке появляются драматические, патетические моменты, которые сменяются покоем, умиротворенностью. В репризе утверждается величественное спокойствие, безмятежная радость.
Замечательна вторая часть, одна из самых впечатляющих страниц музыки Брукнера. Она построена на развитии двух чередующихся тем и представляет собой своеобразную сонатную форму. Сопровождаемая мерными скупыми аккордами, подчеркивающими ритм марша, слышится сосредоточенно-скорбная мелодия. Это картина траурного шествия. Его движение прерывается хоральными эпизодами. Звучат простодушные напевы, воссоздающие колорит старины, средневековья. Но порою в них прорываются интонации тревожные, судорожно заостренные, свойственные музыке конца XIX века и даже предвосхищающие век будущий… Далее в анданте появляются и проникновенные лирические эпизоды, и пасторальные сценки, и моменты огромной драматической силы. Заключение части — постепенное удаление. Один за другим умолкают инструменты, все стихает. В настороженной тишине в последний раз звучат отрывки темы, и вот, наконец, слышатся только сухие удары литавр.
Третья часть — скерцо, построенное на фанфарных интонациях охотничьих сигналов. Мощное и жизнерадостное, оно производит впечатление игры гигантов. Средний раздел сложной трехчастной формы — обаятельное трио в духе лендлера. Это яркая жанровая сценка, пленяющая наивной прелестью.