С чего это он вообще?!
— Я буду присматривать за тобой, – продолжает он шипеть, понизив голос. – И если бы не приказ, я бы тебя на первом же суку вздернул, чтобы ты не отравляла своим присутствием нашу землю. Но раз пока нельзя… то я хотя бы рад, что тебе достался этот проклятый клочок. Недостойной женщине – недостойная земля.
Сплюнув на землю, он разворачивается и, не оборачиваясь, широким шагом уходит прочь, оставляя меня одну посреди этого хаоса и его ядовитых слов.
Я стою, как громом пораженная. Возмущение борется во мне с полным недоумением. Какие еще, к демонам, пальцы? Да еще и ведьминские.
Может, это название овощей такое? Нет, ну есть же сорт огурцов “дамские пальчики”? Точно так же как среди томатов есть и “черная магия” – когда томат выглядит так, будто его знатно подкоптили. Вдруг и тут речь о чем-то подобном?
Я делаю несколько неуверенных шагов, продираясь сквозь бурьян. Подхожу ближе к этим загадочным растениям.
Нагибаюсь.
Длинные, чуть изогнутые, темно-зеленые…
На ощупь гладкие, упругие. Я срываю один «палец» и подношу к лицу. Запах… свежий, травянистый, до боли знакомый.
Я смотрю на этот плод в своей руке, потом на заросли, из которых он вырос. И тут до меня доходит. Да это же…
Глава 11
Да это же… кабачки!
Я смотрю на сморщенный темно-зеленый плод в своей руке, и меня прорывает на смех.
Истерический, прямо до слез. Я сижу на корточках посреди бурьяна и хохочу, как сумасшедшая.
Проклятый участок! Ведьмины пальцы! Да эти суровые воины просто боятся кабачков!
Отсмеявшись, я вытираю слезы рукавом.
Да, кабачки странные, скрюченные, почти черные. То ли сорт такой, то ли им влаги не хватает. Но почему местные их так боятся? И почему, по словам Брока, здесь ничего другого не растет?
В голове, привыкшей к логике и анализу, тут же выстраиваются теории. Может, эти кабачки – жутко агрессивные растения, которые просто вытесняют всех конкурентов, высасывая из почвы все соки?
Земля истощена, и на ней выживают только эти неприхотливые «пальцы». Если так, то это поправимо. Нужен хороший компост, зола, навоз. Дам земле отдохнуть, восстановить баланс.
Как бы то ни было, но я люблю кабачки. Оладьи, икра, просто жареные с чесноком… Это же универсальный продукт! Так что в их наличии я вижу только плюсы. У меня хотя бы будет еда.
Срываю один из самых приличных на вид «пальцев» и решительно направляюсь к хибаре. Внутри царит полумрак и пахнет пылью, старым деревом и мышами. Обстановка спартанская: грубый стол, пара лавок, каменный очаг в углу и лежанка, заваленная каким-то тряпьем. Паутина свисает с потолочных балок, как новогодняя гирлянда.
М-да, фронт работ колоссальный.
Прохожу в ту часть комнаты, которая, видимо, служила кухней. На полке нахожу пару глиняных мисок и щербатый кувшин. И тут мой взгляд падает на осколок чего-то блестящего, воткнутый между бревен стены.
Зеркало.
Подхожу ближе и застываю. Из замутненной поверхности на меня смотрит совершенно незнакомое лицо. Я вижу хорошенькую девушку лет двадцати пяти с копной густых, рыже-русых волос, выбивающихся из небрежной косы. Большие зеленые глаза с золотистыми искорками смотрят на меня с испуганным удивлением. Это лицо Даллии.
Это… мое новое лицо.
Я касаюсь щеки, и отражение повторяет мой жест. Шок такой силы, что я даже вздрагиваю.
Господи. Я знала, что нахожусь в чужом теле, но увидеть все собственными глазами… это совсем другое.
Пятьдесят лет жизни, морщинки у глаз, усталость в плечах – все это оказалось стерто в один миг.
Чтобы прийти в себя, я начинаю действовать. Смахиваю паутину, вытряхиваю старое тряпье с лежанки, нахожу веник и подметаю земляной пол. Нужно что-то делать, иначе я сойду с ума от всего этого.
Параллельно ищу, что можно съесть. В моем узелке – черствая буханка. В углу кухни, в старом глиняном горшке, я нахожу несколько сморщенных луковиц и немного соли. Отлично! План ужина готов.
Разжигаю огонь в очаге. Пока он разгорается, нарезаю кабачок тонкими ломтиками, крошу хлеб на сухарики, обваливаю кабачки. Бросаю все это на найденную в очаге старую, чугунную сковороду, добавляю лук. По хибаре разносится божественный аромат жареных овощей. Пока еда готовится, я сижу у огня и смотрю на пляшущие языки пламени.
Снова и снова в голове крутится один и тот же вопрос: как я сюда попала? Последнее, что я помню – тряска в автобусе по дороге на дачу… А потом – темнота. И вот я здесь.