Но с другой стороны… я чувствую укол обиды. Его слова до сих пор эхом звучат в моей голове: «Думаю, без денег и инструментов ты и недели здесь не протянешь».
Этот подарок — немой укор моей гордости. Подтверждение того, что Гримвольд все еще считает меня слабой, неспособной справиться самой.
И что мне теперь делать? С благодарностью принять это, проглотив обиду? Или с гордостью вернуть ему все при следующей встрече, доказав, что мне вполне по силам справиться и самой?
Но не только из-за этого я замерла в шоке на пороге. Было и еще кое что.
Я вижу как из-за холма, по направлению к моей хибаре, с ровным размеренным стуком копыт и грохотом колес по каменной дороге, приближается чья-то карета. И нет, это не какая-нибудь крестьянская телега.
Это роскошный, черный, как южная ночь, экипаж, отполированный до зеркального блеска, с серебряным гербом на дверце. А карету окружает конный эскорт — десяток воинов в вороненой броне, со щитами и обнаженным оружием. Их выправка, их обмундирование — все кричит о власти и богатстве. Они совсем не похожи на суровых вояк Брока в поношенной броне.
И кто же это такой? Я пытаюсь зацепиться взглядом хоть за какую-то деталь, которая помогла бы мне понять кто это и чего мне ждать от этой кареты, как вдруг, в голове взрывается острая боль.
Тело Далии прошибает ледяной, животный ужас. Потому что оно сразу все понимает: Эта карета… эти кони… это сопровождение…
Это он!
Дориан!
Паника, которую я с таким трудом усмирила вчера, возвращается с удвоенной силой.
Что он здесь забыл?!
Зачем приехал лично?
Неужели ему донесли, что меня не повесили на первом суку, и он явился, чтобы самому завершить начатое?
Я инстинктивно делаю шаг назад, в свою убогую хибару, крепче сжимая кочергу. Карета останавливается прямо напротив моего “проклятого участка”. Дверца распахивается, и из нее, ступая на землю с видом хозяина мира, выходит он.
В безупречном дорожном костюме, с идеально уложенными волосами, Дориан выглядит как бог, спустившийся в свинарник. Он видит меня, стоящую на пороге в своем простом платье, растрепанную, ошарашенную и с кочергой наперевес. Его губы изгибаются в той самой хищной, презрительной улыбке.
— Какая встреча, – его голос звучит бархатно, но от этого бархата по коже бегут мурашки. – Даже не думал, что моя дорогая жена удостоит меня таким теплым приемом.
Шок проходит, уступая место холодному возмущению. Я сжимаю кочергу, заставляя себя дышать ровно.
— Что тебе здесь нужно, Дориан? – мой голос звучит резко и враждебно. – Зачем ты приехал?
Его улыбка мгновенно исчезает. Маска ленивого превосходства слетает, лицо каменеет, а в янтарных глазах вспыхивает ярость. От моего вопроса. От того, что я посмела его задать. Он делает несколько медленных, тяжелых шагов ко мне, его тень накрывает меня целиком.
— Что я здесь делаю? – шипит он мне в лицо, и от его голоса, кажется, замерзает воздух. – Это МОЯ земля, Даллия. А ты, пока что, все еще МОЯ жена. С каких это пор я должен перед кем-то отчитываться, почему решил проверить то, что принадлежит мне по праву?!
Слова Дориана, пропитанные ядом, бьют по нервам, как разряд тока. Внутри меня взрывается праведное возмущение.
— Твоя жена – не вещь, которую можно проверить! – чеканю я, глядя ему прямо в янтарные глаза. – А твоя земля, видимо, не совсем твоя, раз ты притащил с собой целую армию, чтобы прогуляться по ней! Боишься, что местные жители окажут тебе такой же «теплый прием», как и мне?
Моя дерзость действует на него, как красная тряпка на быка. Его лицо искажается, и он с рычанием шагает ко мне, намереваясь, видимо, заткнуть мне рот.
Но его дорогой сапог цепляется за что-то на земле. Раздается громкий металлический лязг. Это инструменты, подарок Гримвольда.
Дориан спотыкается, едва не падает, и это выводит его из себя окончательно.
— Что за дрянь валяется под ногами?! – ревет он и с яростью пинает ногой сначала лопату, а потом и топор. Инструменты с лязгом разлетаются в стороны.
И в этот момент я чувствую не страх, а острую, пронзительную обиду. Обиду за этот подарок. Я не знаю, с каким умыслом Гримвольд оставил мне эти вещи – из жалости, издевки или скрытой доброты. Но это был жест. Знак.
А Дориан, этот… этот варвар только что растоптал его своими грязными сапогами!
— Не смей! – выкрикиваю я, замахиваясь на него кочергой. – Какое право ты имеешь…
Я не успеваю договорить.
Его реакция молниеносна. Прежде чем моя кочерга успевает проделать хотя бы половину пути, его рука выстреливает вперед, перехватывая мое запястье.