Моя дерзкая, отчаянная отповедь, кажется, доставляет ему какое-то извращенное удовольствие. На его губах появляется злая, предвкушающая усмешка. Он смотрит на меня с каким-то новым, пугающим восхищением.
— В цепи, говоришь? — медленно произносит он, будто пробуя идею на вкус. — А это неплохая идея, женушка. Пожалуй, я так и сделаю. Будешь сидеть на цепи в моей спальне, и не важно сколько ночей мы проведем друг с другом, однажды ты смиришься. Примешь меня и признаешь своим хозяином. А теперь — пошла!
Он грубо хватает меня за плечо, намереваясь выволочь из хибары. Я упираюсь, но его сила несокрушима.
И, в тот момент, когда он уже хочет перехватить меня второй рукой, грубо схватив меня поперек пояса, со стороны дверного проема раздается спокойный и твердый как сталь голос.
— На твоем месте, я бы этого не делал, герцог!
Глава 19
Ледяной, спокойный голос разрезает раскаленный воздух в хибаре, заставляя Дориана замереть. Мы оба, как по команде, поворачиваем головы.
В дверном проеме стоит Гримвольд. Его руки скрещены на груди, лицо абсолютно невозмутимо, но в его грозовых глазах пляшут опасные огоньки. Он смотрит не на меня, а прямо на Дориана.
Облегчение накатывает на меня такой мощной волной, что у меня подгибаются колени.
Гримвольд здесь. Он пришел.
Но следом за радостью приходит горячая волна смущения. Получается, это уже третий раз за неполные два дня он спасает меня из какой-то передряги. Из-за этого я чувствую себя классической девицей в беде, и это злит.
Но тут же новый укол страха пронзает меня. Я перевожу взгляд на Дориана — разъяренного, пышущего первобытной мощью дракона. А потом на Гримвольда — спокойного, холодного, как грозовая туча. И в глубине меня рождается опасение — а сможет ли Гримвольд что-то противопоставить Дориану? Что он вообще может сделать в одиночку?
— Ты еще кто такой? — рычит Дориан, не отпуская моего плеча. Его голос пропитан ядом и высокомерием. — Не лезь не в свое дело и пошел прочь с моей земли, пока я не приказал своим людям вышвырнуть тебя отсюда.
Усмешка на губах Гримвольда становится шире, но глаза остаются ледяными.
— С твоей земли? — переспрашивает он с издевкой. — Эта земля никогда не была и не будет твоей, Рэйвенхарт. Равно как и эта женщина, — он кивает в мою сторону, — которую ты сам же и выбросил как надоевшую игрушку.
Я вижу, как слова Гримвольда попадают точно в цель. Дориан багровеет от ярости.
— Похоже, тебе жизнь надоела, мужлан, – цедит он, делая шаг к Гримвольду. – Что ж, я могу это исправить! Стража!
Он выкрикивает команду, ожидая, что его элитные гвардейцы тут же ворвутся в хибару. Но в ответ — тишина.
Только ветер завывает снаружи.
Улыбка Гримвольда становится еще шире. Я начинаю что-то подозревать.
Дориан в ярости оглядывается. Его лицо искажает недоумение, переходящее в раздражение.
— Потерял кого-то, герцог? — с насмешкой спрашивает Гримвольд. — Может, выглянешь в окно?
Не выпуская из своей железной хватки моей руки, Дориан грубо тащит меня за собой к единственному незаколоченному окну. И то, что мы видим, заставляет его замереть, а меня — ахнуть от удивления.
Десяток безупречных гвардейцев в вороненой броне стоит в плотном кольце. Их окружили люди Брока. Угрюмые, одетые в разномастную броню, они выглядят как шайка разбойников рядом с элитными солдатами. Однако, дело даже не в численном превосходстве. А в том, что в руках доброй половины людей Брока — заряженные арбалеты, чьи смертоносные болты нацелены прямо в щели шлемов и незащищенные места на доспехах гвардейцев.
Я вижу, как один из людей Дориана дергается, и тут же десяток арбалетных болтов синхронно нацеливаются ему в горло. Он замирает.
Мы все понимаем, что люди Дориана оказались заперты в ловушке. В смертельной, безвыходной ловушке. Одно неверное движение, одна попытка обнажить оружие — и его элитная охрана превратится в решето.
Я перевожу взгляд на Дориана. И впервые в жизни я вижу на его лице не гнев, не ярость, не презрение. А чистое, животное, ошарашенное недоумение. Он, всемогущий драконий герцог, только что понял, что его сила здесь не значит ровным счетом ничего.
Вид поверженного, загнанного в угол дракона должен был бы принести мне удовлетворение. Но вместо этого я чувствую лишь, как по спине пробегает липкий, холодный пот.