И прежде чем я успеваю что-либо ответить, он снова целует меня. Но этот поцелуй другой.
Не карающий, не уничтожающий, а, скорее, короткий и жесткий, как печать, которую он ставит на своем имуществе. Я бессильно упираюсь руками в его грудь, и он, наконец, отстраняется.
Затем он поворачивается к Гримвольду, который все это время молча наблюдал за нами, изо всех сил сдерживая холодное бешенство, которое плескалось в его глазах.
— Я не знаю, кто ты, и мне плевать, – цедит Дориан. – Можешь и дальше изображать из себя ее защитника. Наслаждайся своей ролью. Можешь даже выступить в роли свидетеля, гаранта, мне это совершенно не важно. Но если ты еще раз встанешь у меня на пути… в тот же миг, я уничтожу и тебя, и все, что тебе дорого.
Гримвольд спокойно выдерживает его испепеляющий взгляд. На его губах играет все та же легкая, опасная усмешка.
— Еще посмотрим, герцог, кто кого сотрет в порошок.
Глава 21
Дориан бросает на Гримвольда последний взгляд, полный неприкрытой ненависти. В нем — обещание будущей расправы.
Но сейчас он понимает, что проиграл.
Не сказав больше ни слова, Дориан резко разворачивается и широкими, яростными шагами направляется к выходу.
У порога он останавливается и оборачивается, чтобы посмотреть на меня. Его взгляд тяжелый, как расплавленный свинец.
В нем нет больше ни страсти, ни растерянности — только холодная, расчетливая угроза.
— Я скоро вернусь, Даллия, – его голос звучит тихо, но каждое слово впивается в кожу, как острые иглы. — За своим долгом… или за тобой.
Он выходит из хибары, не оборачиваясь. Я смотрю, как его идеальная, прямая спина исчезает в проеме. Люди Брока, как по команде, расступаются, создавая коридор. Дориан садится в свою роскошную карету, и она, сопровождаемая эскортом, плавно трогается с места, поднимая облако пыли.
И только тогда я позволяю себе выдохнуть.
Напряжение, державшее меня в стальных тисках, отпускает так резко, что у меня подгибаются ноги.
Я опираюсь о стену, чтобы не упасть.
Воздух, который я вдыхаю, кажется сладким, пьянящим.
Я смотрю на свои дрожащие руки. Неужели все? Он уехал.
Уехал!
Боже, я выстояла. Я не сломалась. Я все еще здесь.
Это не победа. Я прекрасно понимаю, что это лишь передышка. Отсрочка. Дориан обязательно вернется, он не отпустит меня так просто. Но сейчас, в эту самую минуту, я свободна от его удушающего присутствия.
И я рада этой короткой, хрупкой передышке, как утопающий рад глотку воздуха.
— Ты только что заключила сделку с дьяволом, знаешь?
Спокойный голос Гримвольда вырывает меня из оцепенения. Я перевожу на него взгляд. Он все так же стоит посреди комнаты, смотрит на меня, и в его грозовых глазах больше нет насмешки, только серьезность.
— Пятьдесят золотых в месяц, — продолжает он. — Это не налог. Это самое настоящее рабство.
— Я знаю, – тихо отвечаю я. – Но это лучше, чем человеческие жертвы.
Я встречаю его изучающий взгляд прямо и твердо.
— Когда меня только привели сюда, я сказала, что хочу просто жить здесь, никого не трогая. Именно поэтому, я просто не могла позволить, чтобы из-за меня здесь пролилась кровь. А я слишком хорошо знаю Дориана, — последнее я произношу почти шепотом, удивляясь, насколько правдиво это звучит благодаря памяти Даллии. — Он бы не отступил. Он бы и правда сжег здесь все дотла.
Гримвольд молчит, но я вижу, как меняется выражение его лица. Теперь он смотрит на меня по-новому. Скепсис и ирония в его взгляде сменяются чем-то иным, более глубоким.
Уважением? Удивлением?
Может быть, и тем, и другим. Он подходит ближе, и я снова ощущаю этот будоражащий запах грозы.
— Твой порыв был благороден, Даллия Рэйвенхарт, – произносит он тихо, и его голос звучит уже не так холодно. – Но до ужаса безрассуден.
Я смотрю в его серьезные грозовые глаза и чувствую, как по телу разливается странное тепло.
Да, Гримвольд сказал, что мой порыв безрассуден. Но он так же сказал, что он еще и «благороден». И это слово, сказанное им, почему-то кажется мне важнее всего на свете.
— И все же… с каждой новой встречей ты впечатляешь меня все сильнее, Даллия Рэйвенхарт, — продолжает Гримвольд, и в его голосе слышится нотка невольного восхищения. — Ты заставила дракона отступить. Немногим это удавалось. Можешь быть уверена, я сделаю все что в моих силах, чтобы он не нарушил условия вашего нового договора.