— Помощь мне точно понадобится, — усмехаюсь я, — Но для начала, давайте сядем, и я введу тебя в курс дела.
Я усаживаю ее на лавку и кратко пересказываю все, что произошло с того момента, как я покинула замок: про сделку с Дорианом, про проклятый участок и «ведьмины пальцы», про непомерный налог в пятьдесят золотых, и про свой гениальный план по превращению кабачков в золото.
Когда я заканчиваю, Элара смотрит на меня с благоговейным ужасом.
— Но, госпожа… ведьмины пальцы… их же нельзя есть! Это отрава! У меня на родине, в южных долинах, их тоже полно. Только мы их зовем «пустоцветами». Они растут так быстро и густо, что забивают посевы пшеницы и ржи. Если их вовремя не выкорчевать и не сжечь, можно остаться без хлеба на всю зиму. Это злой сорняк.
Сжечь?! Я в возмущении всплескиваю руками.
— Да вы что?! Сжигать еду? Это же варварство! Элара, это не сорняк, это сокровище! Вы хоть пробовали его есть?
— Конечно, — кивает Элара, — Но они ужасно горькие. Кто ни пробовал — всех потом скручивало от боли в животе. Их считают несъедобными, поэтому и избавляются.
— Горечь? Элара, это просто особый сорт, к которому нужен подход! Вся горечь уйдет без следа при готовке! Ох, Элара, какая же тут у вас кулинарная безграмотность! — я решительно встаю. — Все! Я изменю ваше представление о кабачках раз и навсегда! И начну прямо сейчас!
На моем лице, должно быть, отражается такое воодушевление, что Элара невольно улыбается, и в ее глазах впервые за все время появляется живой интерес.
Пока я, полная энтузиазма, занимаюсь кулинарией, Элара преображает нашу хибару. Ее умелые руки творят чудеса: она выметает вековую пыль, скоблит стол, аккуратно складывает тряпье, превращая его в подобие матрасов. Дом на глазах становится чище и уютнее. Но во время уборки она то и дело заводит странные разговоры.
— Госпожа, а вы не знаете, почему герцог так вцепился в эти земли? — спрашивает она как бы между делом, вытирая полку. — Говорят, война за них была очень тяжелой.
Я пожимаю плечами. Даже с воспоминаниями Даллии, я не могу ответить на эти вопросы.
— Понятия не имею, Элара, — честно отвечаю я. — В политику он меня не посвящал.
— А… почему он решил сослать вас именно сюда, как вы думаете? — снова спрашивает она чуть позже. — Только ли потому что надеялся что вы здесь сгинете или были еще какие-то причины?
Вопросы Элары заставляют того самого червячка сомнения снова зашевелиться. Но я отгоняю дурные мысли. Девушка просто напугана и пытается понять логику тирана. Ну или поддержать разговор…
Тем временем, я решаю приготовить кое-что особенное.
Натираю на найденной в хибаре дырявой терке пару кабачков, смешиваю их с размоченной в воде мякотью черствого хлеба, добавляю мелко нарезанный лук, соль и несколько листиков дикого тимьяна, который я нашла у ручья. Формирую небольшие биточки и обжариваю их на сковороде до золотистой, хрустящей корочки.
Аромат стоит такой, что у меня у самой текут слюнки.
— Пробуй, Элара, не бойся! – говорю я, протягивая ей горячую, дымящуюся котлетку.
Элара смотрит на нее с сомнением, но потом, видя мой ободряющий взгляд, все же решается.
Осторожно откусывает маленький кусочек.
Замирает.
Ее глаза изумленно расширяются.
Она откусывает еще, и еще…
— Госпожа… – шепчет она с набитым ртом. – Это… это божественно! Нежно, сочно, ароматно… Как можно приготовить нечто подобное из «ведьминых пальцев»?
Я победно улыбаюсь, радуясь пополнению в своем “клубе любителей кабачков”.
Сразу после ужина мы, утомленные, но довольные, валимся спать.
Элара засыпает почти мгновенно, а я еще некоторое время лежу, глядя на пляшущие на потолке отсветы от углей в очаге.
Завтра будет тяжелый день. Очень тяжелый.
Нужно будет идти на рынок, пытаться продать свой первый товар, столкнуться с недоверием, возможно, с насмешками. Но я справлюсь. Теперь я не одна.
С этой мыслью я проваливаюсь в глубокий, целительный сон.
…Просыпаюсь я посреди ночи от странных, приглушенных звуков.
В хибаре темно и тихо, лишь угли в очаге отбрасывают на стены багровые отсветы. Сначала я думаю, что это Элара ворочается и что-то бормочет во сне. Но, прислушавшись, я понимаю, что звук доносится с улицы. И он похож на приглушенный лязг оружия и взволнованные, тихие голоса.
Сердце заходится в ледяном галопе. Я осторожно поворачиваю голову. Лежанка Элары пуста.
Тревога острой иглой пронзает сознание.
Где Элара? Что там происходит?