…Или все-таки нет? Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Этот тип ничего не делает просто так.
— Что скажешь, Даллия? – голос Дориана вырывает меня из моих дачных фантазий. – Принимаешь мои условия?
— В чем подвох? – спрашиваю я прямо, глядя ему в глаза.
Он наигранно вскидывает брови.
— Подвох? О чем ты, дорогая? Никакого подвоха. Лишь моя безграничная щедрость.
И в этот момент, глядя в его лживые янтарные глаза, я получаю ответ. Новая вспышка памяти, острая, как укол иглы. Короткая, но вполне достаточная для того, чтобы я поняла замысел Дориана.
Я смотрю на его самодовольное лицо и чувствую, как внутри все холодеет от возмущения.
— Какой же ты все-таки мерзавец! — выпаливаю я, чем вызываю у Дориана приступ смеха. Но на этот раз довольного. Это смех победителя, смех того, кто искренне верит в свое превосходство, — Ты ведь хочешь отправить меня ТУДА?!
Глава 5
Картина вспыхивает в голове так ясно, будто я сама там была.
Недавняя военная кампания.
Дориан, под предлогом укрепления своих северных границ, развязал войну со Свободным Баронством Кайлен-Рич, которым правил старый, упрямый барон Валериус.
Дориан победил, хоть война и оказалась сложной. Он оттяпал приличный кусок земли – Багровые Холмы, названные так за цвет вереска, покрывающего их склоны.
Но очень скоро победа обернулась для него настоящей головной болью. Жители Холмов, гордые и свободолюбивые, не приняли власть завоевателя.
Там постоянно вспыхивают восстания, на его стражников и сборщиков налогов нападают из-за каждого камня, а имя Дориана Рэйвенхарта ненавидят лютой ненавистью.
Тут к гадалке не надо ходить, чтобы понять его дьявольский план. Отправить меня туда – все равно что бросить кусок мяса в клетку с голодными волками.
Страшно представить, как эти люди отреагируют, когда узнают, что в их краю поселилась ненавистная «герцогиня Рэйвенхарт».
Дориан видит все по моему лицу. Его мстительная улыбка становится шире.
— Да, дорогая. Ты все правильно поняла. Я говорю про Багровые Холмы. Я даже выделю тебе старый домик смотрителя. Или ты, вдруг, передумала? Решила остаться? Твоя комната всегда к твоим услугам.
Меня охватывает ледяной ужас.
Вот он, выбор без выбора. Остаться здесь, в золотой клетке с личным монстром, который в любой момент может «случайно» меня прикончить. Или отправиться туда, где на меня повесят все грехи этого чудовища, где каждый встречный будет видеть во мне не женщину, а символ своего угнетения.
Но… даже если так, то неужели они реально казнят на месте как только узнают кто я? Неужели не выслушают? Не поверят, что герцогиня, которая действительно разделяет стремления мужа-тирана, никогда бы в здравом уме не поехала в эту дыру в одиночку, чтобы сажать там, прости господи, картошку?
Да это же абсурд! Любой здравомыслящий человек поймет, что это ссылка, а не почетная миссия!
И эта мысль, эта слабая надежда на человеческую логику, вдруг становится моим спасательным кругом.
Да, это огромный риск. Но это шанс. Шанс на свободу.
А остаться здесь – это стопроцентная гарантия медленного угасания в страхе и унижении.
Я поднимаю на Дориана глаза, в которых только твердая, холодная решимость.
— Я согласна.
Дориан снова удивлен. И раздражен. Я вижу это по тому, как дернулся желвак на его щеке.
Он явно рассчитывал, что я сломаюсь, разревусь и поползу обратно в свою темницу, моля о прощении. А я опять все сделала не по его сценарию.
— Что ж, — цедит он сквозь зубы. — Как пожелаешь. Элара!
Служанка вздрагивает.
— Немедленно подготовь карету! И собери все необходимое. Прямо сейчас. Хочу, чтобы уже через десять минут этой нищенки здесь не было!
Кармен, которая все это время молча стояла за спиной Дориана, обиженно пыхтя, ухмыляется с видом победительницы и поддакивает:
— Да! И помой все после нее, чтобы я, не дайте боги, не подцепила какую-нибудь болезнь!
Эллара неожиданно поднимает на нее мрачный взгляд и ровным услужливым голосом отвечает:
— Извините, но я не знаю кто вы, я выполняю приказы только господина и госпожи Рэйвенхарта.
Услышав такое, лицо Кармен идет бордовыми пятнами. Элара, можно сказать, буквально плюнула ей в лицо. Да еще и на глазах этой самой “нищенки”, как они меня с Дорианом назвали.