Но после ее… представления, я не мог поступить иначе.
Не мог просто дать ей то, что она просила. Потому что никто, ни одно живое существо не смеет требовать от меня чего-либо, не смеет мне перечить и ставить под сомнение мои решения! И уж тем более никто не смеет бросать мне вызов!
Дракон внутри меня, которого я обычно держу на коротком поводке, до сих пор кипит от возмущения.
Ее наглый выпад, прозвучавший от женщины, которую я считал пустым местом, превратил простое избавление от ненужной вещи в вопрос принципа. В вопрос власти. Я должен был осадить ее. Унизить. Показать, кто здесь хозяин, а кто не имеет права даже дышать пока я не скажу.
И теперь, когда все закончилось, когда она уехала, я должен вздохнуть спокойно. Но, вместо этого, я чувствую лишь всепоглощающее раздражение. Не приходит даже мимолетного удовлетворения.
Наоборот, в разуме занозой сидит странное, нелогичное желание – приказать страже вернуть ее обратно.
Но… зачем? Чтобы что?
Чтобы снова впиться в Даллию взглядом, давить, угрожать ей, пока она не сломается? Пока огонь в ее глазах не погаснет и не сменится прежним, знакомым ужасом? Чтобы она снова стала той Даллией, которую я помнил? Забитой, напуганной, от одного вида которой меня воротило?
Но, если я верну все, что в ней презирал, что мне это даст? Радость и чувство наслаждения? Нет, сомневаюсь…
Я схожу с ума.
Я запутался в собственных эмоциях, как в ядовитом плюще. И от этого я ненавижу Даллию еще больше. Эту женщину, которая одним разговором, одним своим бунтом разделила мою жизнь на «до» и «после».
Раньше мир был простым и понятным. Теперь же в нем появилась переменная, которую я не могу просчитать.
Прикрываю глаза, тяжело выдыхая и заставляя себя мыслить трезво. Стратегически.
Решение отправить ее в Багровые Холмы было самым разумным. Жестоким, да, но правильным. Потому что только этот вариант решает все.
Если местные бунтари, ненавидящие мое имя, покончат с ней – что ж, проблема исчезнет. Быстро, эффективно и без моего прямого участия. И тогда я забуду этот день, как дурной сон. Забуду этот странный огонь в ее глазах и это ядовитое, сбивающее с толку чувство внутри. Это самый вероятный и самый желательный исход.
Ну а если нет…
Я открываю глаза и снова смотрю на пустую дорогу.
А если она выживет?
Если эта новая, дерзкая, невозможная Даллия сумеет там устроиться и чего-то добиться? Одна. В окружении врагов.
От одной только мысли об этом по венам начинает разливаться раскаленный гнев. Мысль о том, что она может преуспеть там, где пасуют мои наместники. Что она может укротить ту землю, которая стала моей головной болью. Что она, Даллия, докажет мне, что чего-то стоит. Эта мысль для меня оскорбительнее любого прямого вызова.
И я понимаю, к своему собственному ужасу, что буду следить. Буду ждать новостей из Багровых Холмов. Но не потому что беспокоюсь. А потому что должен знать о каждом ее шаге.
И сам не знаю, какого исхода желаю больше. Ее тихого конца, который принесет мне покой. Или ее немыслимого успеха, который непременно выведет меня из себя, но… вместе с тем, заставит посмотреть на нее по-другому.
Глава 7
Даллия
От слов одноглазого возницы меня окатывает ледяной волной паники.
Высадить? У границы? И дальше сама?
В голове проносятся картины одна страшнее другой: волки, разбойники, злобные жители, которые примут меня за шпионку мужа-тирана…
Сердце колотится где-то в горле, ладони мгновенно становятся влажными.
Это конец.
Но потом, сквозь панику, пробивается тоненький, но упрямый голосок разума. Мой, Дашин, бухгалтерский голосок, привыкший находить логику в самом диком хаосе.
Стоп. А чего я, собственно, ожидала? Красной ковровой дорожки и оркестра?
Самое главное, самое важное уже случилось – я свалила от этого дракона!
Я больше не в его замке, не в его власти. А все остальное – это уже вторично. Проблемы, которые нужно решать по мере поступления.
Я делаю глубокий вдох, пытаясь унять дрожь.
Может, я слишком хорошего мнения о людях, но я не верю. Не верю, что в месте, куда меня сослал Дориан, живут сплошь мерзавцы, убийцы и негодяи.
Ну не бывает так!
Люди везде люди. Да, они ненавидят его, и у них, скорее всего, есть на то веские причины. Но я-то не он. И я очень надеюсь, что смогу им это доказать.
Я выглядываю из-под навеса телеги.