Череп уже отшвырнул окровавленный труп. Его пустая рука сжалась в кулак. В ладони, из ниоткуда, возникло короткое белое сияние – вспышка холодного света, и в ней материализовался боевой нож с серрейторным лезвием. Чёткий бросок – нож вонзился в горло кричащему бандиту у стойки ресепшна. Тот захрипел, захлебнувшись собственной кровью. Череп наклонился к ещё теплому трупу первого, выдернул из его омертвевших пальцев пистолет. Поворот – два выстрела почти в упор в грудь третьего налетчика. Без колебаний. Без эмоций. Хладнокровная мясорубка. Всё это произошло за несколько секунд.
Алина действовала на автомате, движимая инстинктом и жгучим чувством вины. Её тёмная фигура метнулась к Грому. Исполин, оглушённый внезапной атакой, только начал разворачивать свой автомат. Секунда. Её пальцы скользнули по холодному металлу ствола – мимолётное касание. Автомат Грома расплылся в руках, превратившись в бесформенную массу оплавленного пластика и деформированного металла. Рядом Дверник, весь в крови и пыли, пытался поднять пистолет – оружие в его руке рассыпалось в ржавую труху прежде, чем он успел нажать на спуск.
Череп резко повернул свою безликую маску в сторону Алины. Пустые глазницы, казалось, на мгновение задержались на её силуэте. В них мелькнуло нечто – не страх, а холодное, аналитическое удивление.
Гром зарычал, зверем, загнанным в угол. Он рванулся вперёд, голыми кулаками, ярость пересиливая страх. Но путь ему преградил Череп. Его рука с пистолетом плавно поднялась. Выстрел. Короткий, сухой хлопок. Пуля вошла точно в центр лба между безумных глаз Грома. Исполин замер, его массивное тело качнулось, как срубленное дерево, и рухнуло на пол с глухим стоном. Прямо на глазах Алины.
Алина: НЕТ! – вырвалось у неё, но было поздно.
Дверник, увидев смерть босса, впал в истерику. Он дико заорал, шарахнулся назад и шлёпнул ладонью о пол. Бетон под ним ожил – квадрат метра быстро поднялся вверх, защитив его от нескольких выстрелов.
Алина: Стой! – крикнула Алина, бросаясь к краю люка.
Но Череп был быстрее. Он не стрелял. Он сделал шаг, с размаху топнул и бетонный люк с грохотом захлопнулся, как крышка ловушки, едва не прищемив пальцы Двернику. Тот был прямо перед ним. На коленях.
Дверник: Пожалуйста! Не убивай! – его голос, полный животного ужаса, донёсся из-под плиты. – Я сдаюсь! Я всё расскажу! Пощади!
Череп стоял безмолвно, его маска-череп была бесстрастна. Пистолет в его руке поднялся, нацелился прямо в лоб бедолаги. Алина метнулась вперёд, рука протянулась, чтобы оттолкнуть его, остановить бессмысленную бойню.
Выстрел.
Глухой, приглушённый. Крик оборвался. Навсегда.
Всего тринадцать секунд и весь холл пал в тишину.
Алина застыла, её рука повисла в воздухе. Ярость, холодная и всепоглощающая, смешалась с отвращением и ужасом в её груди. Она повернулась к убийце в маске черепа, её голос сорвался, прорезая гулкую тишину холла:
Алина: ЗАЧЕМ?! Они были обезврежены!
Череп лишь слегка наклонил голову. Ни слова. Ни звука. Снаружи грянул рёв двигателей, лязг брони – спецназ пошёл на штурм через главный вход. Череп резко развернулся и метнулся в ближайший тёмный коридор, ведущий вглубь здания. Его пустая рука вскинулась. В ладони снова вспыхнуло то же белое, безжизненное сияние. Но на этот раз оно было ярче, держалось дольше. Формы внутри света были сложнее: небольшой прямоугольный корпус, крышка, какая-то внутренняя начинка… Формировалось что-то не мгновенно, а за пару секунд.
Фантом А: Дымовая шашка! – осенило Алину слишком поздно.
Он швырнул только что материализовавшийся предмет прямо перед собой. Не оглушительный взрыв, а густое, едкое, шипение молочно-белого облака дыма, хлынувшего из корпуса с невероятной скоростью. Оно заполнило комнату мгновенно, как вода затопляет отсек. Алина вдохнула – и мир взорвался огнём. Едкий химический запах впился в лёгкие, вызвав спазм. Она закашлялась, слезы хлынули из глаз. Она потеряла ориентацию, натыкаясь на стены, задыхаясь. Силуэт Черепа растворился в белой мгле.
Паника сжала горло. Спецназ уже врывался в холл, крики, выстрелы в воздух. Она не могла оставаться. Инстинкт самосохранения пересилил ярость. Шаг влево. Ладонь упёрлась в холодную, шершавую стену. [Камень Разрушения] отозвался на её отчаянную волю. Кирпич, штукатурка – всё рассыпалось под её пальцами беззвучным потоком пыли и мелких обломков. Образовался пролом на улицу, в узкую щель между банком и соседним зданием.