Он щёлкнул рацией, сунул её в карман шинели.
Быков: Ладно, сержант, – вздохнул он, уже без прежней злости, но с глубокой усталостью. – Оформляй первичку. Осмотри их, сфотографируй всё, особенно это «художество» на стене. Я выйду… воздухом подышу.
Быков развернулся и вышел через развороченный проём наружу. Холодный ночной воздух ударил в лицо, пахнущий гарью, пылью и далёкой осенью. Он закинул голову, глядя вверх. Над городом, подсвеченным снизу оранжевым светом фонарей, чернело огромное, бездонное небо, усеянное редкими, неяркими звёздами. Лейтенант стоял так несколько секунд, его лицо в тусклом свете было непроницаемым. Закон есть закон. Основа всего, что удерживало этот хрупкий мир от хаоса. И он, до мозга костей, верил в это. Но глядя на эти холодные звёзды, слушая завывание всё той же сирены где-то в другом конце спящего района, он ловил себя на каком-то смутном, невысказанном вопросе, вертевшемся на краю сознания. Вопросе без ответа. Он тряхнул головой, будто стряхивая ненужные мысли, достал пачку «Winston». Закон есть закон. Всё остальное – иллюзия. Или очень опасная игра.
***
Утро встретило Алину Анохину колючим ветерком и бледным, пыльным солнцем, пробивавшимся сквозь пелену городской дымки. Она шла по тротуару, кутаясь в не самую новую, но тёплую зелёную кофту поверх простой белой футболки. Джинсы были поношенные, удобные, а на ногах – потрёпанные кроссовки. Рыжие волосы, собранные в небрежный, слегка растрёпанный хвост, оттеняли бледность лица, на котором выделялись большие очки в тонкой металлической оправе. За спиной болтался старый, потрёпанный рюкзак, набитый под завязку.
Алина: «Всем доброго утра… или как там у вас? Помните ту самую фигуру в чёрном пальто, что вчера ночью разнесла троих «энтузиастов», собиравшихся приватизировать содержимое пары терминалов? Ну, так, чтобы вы знали – это я. Анохина Алина. В обычной жизни – просто Аля. Не впечатляет, да? Вот и я так думаю».
Шаг её был быстрым, но усталым. Под кофтой, на груди, чувствовался знакомый твёрдый овал медальона, прижатый к телу тонкой цепочкой. Внутри него, за толстым стеклом, лежал её билет в другой мир, её тайна и проклятие – [Камень Разрушения]. Небольшой, невзрачный на вид кристалл мутно-зелёного оттенка, испещрённый изнутри тонкими прожилками, похожими на трещины в старом стекле.
Алина: «Мир наш… он не такой уж простой, как кажется. Да, машины, долги, вот эти все прелести. Но есть и кое-что ещё. [Камни]. Волшебные? Магические? Аномальные? Как угодно называйте. Проще говоря. Кристаллы, которые дают людям… способности. Невероятные. Иногда – страшные. Как этот парень вчера, Коля, что превратился в каменное чудище. Его [Камень Камня], прекрасное название, был совсем другим, но суть одна».
Она краем глаза заметила дорожных рабочих, копошившихся у люка. У одного из них в руке вдруг, будто из воздуха, материализовался увесистый гаечный ключ. Мужчина ловко подхватил его и тут же сунул в раскрывшуюся гайку. Алина лишь чуть отвела взгляд.
Алина: «Видите? Не только супергерои или бандиты. Иногда – просто удобно на работе. [Камни] находят… там. За [Вратами]. Место, которое я никогда в жизни не видела. И слава Богу. Туда отправляют специальные команды – авантюристов, солдат, учёных ГОКА. Они идут туда, бьются с монстрами, которых даже представить страшно, и находят эти самые кристаллы. А потом… потом они попадают в мир. И самое главное – двух одинаковых [Камней] не существует. Точнее, может быть два одинаковых [Камня Луны], к примеру, но способности они будут давать разные. Всё потому что каждый [Камень] уникален. Как и его владелец. Как… я».
Она вздохнула, свернула к знакомой вывеске небольшой, уютной кофейни «Бобы и Книги». За дверью пахло свежемолотым кофе, сдобой и теплом. Алина на секунду замерла на пороге, ощущая привычный укол социальной тревоги. Потом глубоко вдохнула и вошла.
Алина: «Моя обычная жизнь… она немного не дотягивает до эпичных битв с големами».
Она подошла к стойке, где бармен-студент лениво протирал кружку.
Алина: Э-э… Доброе утро. Можно… американо? И сэндвич с сыром? Пожалуйста.
Её голос звучал чуть тише, чем хотелось бы. Она избегала прямого взгляда, копаясь в кармане джинсов за кошельком.
Алина: «Вот она я – Алина Анохина, интроверт-перфекционист с хронической неуверенностью. В школе была тихоней-отличницей, вечно с книжкой, занималась кудо, гимнастикой и прочими кружками, чтобы занять себя. Мечтала стать… кем? Писателем? Историком? Археологом? Да всем понемногу. А в итоге…»