Под её ладонью кирпич… не треснул. Он рассыпался. Бесшумно, превращаясь в мелкую, серую пыль, как песок в часах. Потом следующий. И ещё. Пыль заклубилась, оседая на её мантии и перчатках. Процесс ускорялся. Кирпичи теряли связь, крошились, осыпались внутрь. В стене зияющей ямой росла дыра, достаточно большая, чтобы в неё пролезть.
Глухой рокот рушащейся кладки заглушался толщей стен, не долетая до улицы. Внутри должно было быть пусто – это была глухая стена коридора или хранилища. Она нырнула внутрь. Пыль ещё висела в воздухе серой дымкой, оседая на чёрную мантию Алины, когда она прижалась спиной к холодной стене узкого служебного коридора. Гул голосов и сирены снаружи приглушался толстыми стенами, но внутри царила напряжённая тишина, нарушаемая лишь собственным ровным дыханием под маской и… шагами. Тяжёлыми, неторопливыми. Двое.
Она метнулась в ближайший проём – дверь в небольшой офис, заваленный папками и старыми мониторами. Свет выключен. Присела за массивным металлическим столом, сливаясь с тенями. Пальцы в перчатках скользнули по краю стола, по стулу, по стене за спиной – мгновенный тактильный сканер, отмечающий всё, что может шуметь или помешать.
Шаги приблизились, замерли у зияющей дыры в стене.
???: Чёрт! – прозвучал низкий, удивлённый голос. – Смотри-ка!
???: Гляди, кирпич… – ответил второй, хрипловатый. – он в пыль!
???: Грому доложить надо. Иди, скажи. Я тут посмотрю.
Шаги одного удалились. Второй остался. Алина затаила дыхание, вжимаясь в пол под столом. Слышно было, как он осторожно обходит дыру, фонарь лучом скользит по полу. Потом… скрип дверной ручки. Он вошёл в офис.
Свет фонаря заплясал по стенам, высвечивая папки, пыльные полки. Луч медленно, методично полз по полу. Сапоги гулко стучали по линолеуму. Раз. Два. Приближались к столу. Алина видела их краешком глаза – чёрные, массивные. Ствол автомата Калашникова опустился, нацеливаясь под стол, прямо в темноту, где она пряталась. Палец бандита легонько коснулся скобы спуска.
В этот момент, за его спиной, с оглушительным грохотом рухнул высокий шкаф, доверху забитый папками. Но это был не просто обвал. Деревянные стенки шкафа буквально сгнили на глазах, рассыпались в труху и мелкие щепки за долю секунды, будто пролежали сто лет под дождём. Облако пыли и бумаг взметнулось к потолку. Бандит резко обернулся, ствол автомата дрогнул, отвлечённый внезапным хаосом.
Этого мгновения хватило. Тёмный поток вырвался из-под стола. Алина метнулась, как тень. Её пальцы скользнули по холодному металлу ствола, едва касаясь. Бандит, опомнившись, дико развернулся, отпрыгнул, увидев перед собой безликую маску в полуметре. Звериный рефлекс сработал быстрее мысли – он вскинул автомат, упёр приклад в плечо, палец дёрнул спусковой крючок.
Щелчок.
Тишина.
Он посмотрел на своё оружие. И оно… рассыпалось. Не взорвалось, а именно рассыпалось, как карточный домик. Затворная рама, ствол, приклад, магазин – всё развалилось на отдельные, беспомощные части, звякнув и загремев на пол. В его руках остался лишь бесполезный кусок ствольной коробки.
Чёткий, как хлыст, удар ногой в массивный подбородок. Голова запрокинулась, тело осело беззвучно, как подкошенное. Алина уже шагнула через него, выходя в коридор. Быстрым движением она прикоснулась к пистолету в кобуре упавшего и к ножу за поясом – металл мгновенно покрылся ржавчиной, рассыпался в рыжий порошок. Теперь он безвреден.
Коридор был пуст. Она двинулась на звук голосов, доносившийся из глубины здания. Вышла к широкому проёму, скрытому за колонной, за которым открывался огромный холл банка с высокими потолками и панорамными окнами, ныне закрытыми вставными. Прижавшись к стене, Алина стала наблюдать и слушать.
В центре холла, у массивного дубового стола, заваленного схемами, стоял Гром. Настоящая гора мышц под чёрной водолазкой, с бычьей шеей и кулаками, похожими на кувалды. Его лицо, скрытое балаклавой, выражало только тупую решимость. Он игнорировал приглушённые требования полиции снаружи, тыкая толстым пальцем в раскинутую схему.
Гром: …здесь! – его бас ревел, как двигатель грузовика. – Дверник! С Картавым – в ячейки! Быстро! Пока эти клоуны снаружи чешут языками. Выгребаем всё, что блестит!
Худощавый мужчина с коротко стриженными седыми волосами и нервными глазами – Дверник – кивнул. Рядом с ним стоял лысый, с пышными, подкрученными усами мужик – Картавый. Его акцент, смесь южного и чего-то восточноевропейского, резал слух:
Картавый: Я ужэ готов, босс! Дробовик заряжён, мешки пусты!