— Лена, пошли ужинать. Я тебя уже два раза звала.
Вечером в комнату зашла мама.
— Может она спит?
Это заглянул папа.
— Хватит притворяться. Еда стынет, — громкие мамины шаги пересекли комнату и остановились у моей кровати. — Лена! Имей совесть.
Мама сдернула с меня одеяло и потрясла за плечо.
Все-таки это была не черная дыра и не пустота, а пересохшее русло реки, которое я самолично заложила камнями. И сейчас эта импровизированная дамба прорвалась. Я рыдала в голос, громко и не обращала внимания на переживания и уговоры родителей. Изливала всю ту боль, что накопилась внутри. Обвиняла Ключевского, злилась на него, ненавидела и постоянно спрашивала: «Почему?».
***
Женя никак не мог найти ответ.
Что стало первопричиной, запустившей эту фатальную рулетку? Жадное желание съехать от отца? Просьба директрисы? Вызывающе жгучее чувство ревности к Кириллу? Поцелуи у подъезда и в школе, которые достались не Ключевскому? Мягкие рыжие кудряшки и эта манящая улыбка?
— Вот ведь зараза, — выдохнул парень уже ставшие родными словам и оперся спиной о прохладную стену заброшенного здания.
— Так и знал, что здесь тебя найду, Проф, — улыбнулся Санек, выглядывая из-за угла и демонстрируя парочку алюминиевых банок. — Я не с пустыми руками. По такому случаю Натка выделила из своих запасов.
— Она же у тебя за ЗОЖ.
— Даже у «зеленых» девочек бывают очень черные дни.
Ключевский понятливо кивнул, принял банку, но открывать не стал. В отличие от лучшего друга, который довольно пшыкнул «язычком» и приложился к алюминиевому горлышку.
— Проф, я не в курсе всего, что между вами произошло, но так убиваться тоже нельзя. От тебя совсем ничего не осталось.
«А было ли у меня что-то вообще?», — подумал Женя.
— Если сожалеешь, то извинись. Девчонка твоя толковая. Должна понять. А если не поймет, то и плюнь на нее.
— Ты плюнешь на свою Натку?
— Хех, ну эт ты загнул, конечно, — усмехнулся Санек, отпивая из банки. — Мы с Наткой никогда не расстанемся.
— Натка… Натка… Почему не Ната или Наташа?
— Потому что я Санек, а она Натка, — беззаботно пожал плечами лучший друг. — У нас по-другому никак.
— Вот и у меня никак.
Оба помолчали, глядя на уходящее за горизонт солнце.
— Извиниться не можешь, забыть тоже не можешь, — рассуждал Санек, — тогда ничего не делай. Время говорят лечит.
Интересно, а его, Женю, время тоже сможет вылечить?
***
Четвертные контрольные прошли, и мы вступили в горячую пору подготовки к экзаменам. Мама была невероятно рада, что я, наконец-то, уделяю достаточно (по ее мнению) учебе. А для меня это был единственный способ не думать о том, что произошло. Отвлечься от реальности под благовидным предлогом. Убегать от проблем можно не только физически. Правда они тебя рано или поздно все равно догонят.
— Интересно, Женя сегодня придет? — словно бы невзначай спросил Игорь, разлегшись на скамейке и положив голову Мыше на колени. Девушка чувствовала себя удивительно комфортно и украдкой даже поглаживала парня по волосам на макушке. Стоявшая рядом со мной у окна Аня тоже хотела услышать ответ.
Друзья его и получили. Ответ в виде молчания. Моего. Персонального.
— А ты не знаешь, Лен? — Игорь все-таки попер напрямую. Мыша его тихонько ущипнула за плечо, но этой махине хоть бы что.
— Не волнует, — отрезала я, упорно делая вид, что прорешиваю выданные Горгоной задачи. Да, без ручки, да, в уме, да, не видя цифр и букв из-за нахлынувших эмоций.
И тут будто назло открывается дверь и из кабинета математики выходит 9 «Б». А я вижу лишь его одного. Спешно опускаю голову в конспекты и отворачиваюсь к окну. В стеклянном отражении мелькают чужие фигуры, лица и он. Проходит мимо, будто ничего и не было, будто он не носил меня на спине, когда вывихнула ногу, будто не смотрел со мной в обнимку на фейерверки, будто мы не танцевали под старые пластинки в чужой квартире.
— А он мне говорит, что ты эту игрушку уже купил, — настаивал парень из параллели. Кажется Витя Богомолов.
— Нет. Это Санек ее купить собирается, — отозвался Ключевский. — Привет, Игорь.
— Дарова, — наш одноклассник с готовностью приподнялся, пожал протянутую руку и плюхнулся обратно к Мыше на колени, а 9 «Б» ушел на следующую консультацию.
Все они уже скрылись за углом, даже голоса не доносились, а я все стояла и смотрела в окно. На небо. Чтобы предательские слезы не могли скатиться по щекам.
— Я ничего не понимаю! — неожиданно со злостью выдохнула Анидзе, скрестив руки на груди. — Что тут происходит?! Ты заплаканная который день…