— Может поможешь?
— Решай сама, — ни секунды не раздумывая, отрезал парень и вновь погрузился в чтение. На этот раз истории. Противный.
Недовольно пыхтя, я вернулась за стол и уткнулась в листок, но понятнее написанные на нем задания не стали.
— Не стучи ногой, — донеслось до меня сквозь мысленные попытки перевести слова на родной язык. — И не ерзай. Ты спокойно сидеть вообще умеешь?
— Нет. Как ты не умеешь терпеть и сострадать. Бессердечный.
— С тобой этого добра не напасешься. Учись думать сама, Евсеева.
— Ладно, я запомнила, редиска, — проворчала я, пытаясь сосредоточиться. В какой-то момент мне это даже удалось. Поймала ритм, наловчилась находиться слова в словаре, даже ответы на упражнения выходили аккуратные, красивые. Только с последним возникла загвоздка.
Вот зачем людям аж 12 времен? Им прошлого, настоящего и будущего мало? С ними бы разобраться, а тут… Поди пойми, действие уже прошло или длилось какое-то время в прошлом. А еще под каждое свою форму глагола надо упомнить.
— Не понимаю… — вздохнула я, яростно крутя ручку между пальцев. Это хоть как-то помогало снимать напряжение. — Ай!
— Что такое? — поднял голову Ключевский.
— Ручка улетела. Сейчас достану.
— Сиди. Куда она упала? — парень принялся шарить взглядом по полу.
— На кровать, — отозвалась я, слезла со стула и забралась по лестнице на второй ярус. Потянулась, выудила ручку из складки покрывала и победно подняла ее над головой: — Достала!
То же самое решила моя пострадавшая нога, потому что ее резко просекло болью, я вскрикнула и потеряла равновесие.
— Осторожнее!
Короткое мгновение невесомости, даже за перекладину схватиться не успеваю, но вместо твердого пола меня встречают руки. Они обхватывают за талию и крепко сжимают в объятиях. Открываю зажмуренные глаза и натыкаюсь на внимательный взгляд Ключевского. Прямо напротив. Совсем близко. Так, что можно хорошо рассмотреть его расширившиеся зрачки, почти полностью заполнившие сине-серую радужку.
— Ты как? — зачем-то шепотом спросил Женя.
— В порядке, — зачем-то соврала я.
Какой там в порядке?! Нога, застрявшая между перекладинами лестницы вопит, точно ее режут, стиснутые в объятиях ребра молятся о том, чтобы их поскорее отпустили, но часто бьющееся сердце заглушает любые сигналы пострадавшего организма и доводы рассудка. Это еще что такое?
— Сюрприз! — раздался громкий голос и на наши с Ключевским головы посыпались яркие оранжевые и желтые осенние листья.
— Ой. Ленчик… Я… уже ухожу, — сбивчиво заговорила Полька, ретируясь в коридор.
— Мы уроки делали, — зачем-то выкрикнула я в закрытую дверь и поспешила выпутаться из рук Жени. Он меня тут же отпустил. Только в спешке я опять неудачно оперлась на поврежденную ногу и взвыла, с трудом сдерживаясь ругательства на невовремя вернувшуюся сестру, ее фантазию и молчаливого парня. — Ты чего молчишь? Скажи ей!
— Ну ты… Коленка, — выдохнул Ключевский, не придумав ругательства похуже, захватил свой рюкзак с книжкой, распечатку со стола и вышел из комнаты: — Я пойду.
— Я провожу, — запрыгала я следом.
Не успевшая смыться из коридора Полька прижалась к стене, чтобы пропустить нас. Женя вежливо поздоровался с ней, убрал все учебные принадлежности в рюкзак, под нашими взглядами (моим смущенно-виноватым и сестринским испытующе-любопытным) оделся, так же вежливо попрощался и ушел. Я повернула ключ в двери и развернулась к сестре разъяренным ежиком:
— Ты чего так рано вернулась?
— Уже полседьмого, Коленка, — подмигнула мне Польчик.
Я схватила руку сестры и посмотрела на ее наручные часы. Действительно. Полтора часа давно истекли, а он ни слова не сказал. Все-таки конь или принц?
— Я-то думала, тебе скучно здесь одной, от тоски изнываешь. Постаралась с работой пораньше закончить и домой. Но ты времени зря не теряла, как погляжу, — подколола меня Полька, ткнув в бок и засмеявшись.
— Он мне домашку принес!
— Главное, чтобы ничего другого не принес, — продолжала хихикать сестра.
— Пошлячка!
Нашу перепалку прекратила пришедшая с работы мама. Поцеловав каждую из дочерей, она переоделась и поспешила на кухню готовить ужин.
— Елена, где суп? — удивленно спросила у меня мама, показывая пустую кастрюлю, и нахмурилась: — Как ты могла смыть его в унитаз?
— А чего сразу я?
— Это в твоем характере.
— Плохо вы, уважаемая, знаете характер своей дочери. К ней одноклассники заходили. А она как воспитанная девушка угостила их обедом. Или вы и за хорошие манеры ругать будете?
— Демагог, — хмыкнула стоявшая рядом со мной Полька, за что получила тычок в бок. — В следующий раз корми свой класс за чей-нибудь другой счет, а то так продуктов не напасешься.