Именно так и сказала. И вряд ли кто-то в школе не воспринял ее слова всерьез. Это только с виду Аннушка могла показаться скромной и молчаливой женщиной, не способной и слова против сказать. На деле была настоящей грозой, смертоносным торнадо с женским именем, сносящим любые преграды на своем пути. Ей даже не требовалось разливать масло, чтобы кому-то снести голову (в фигуральном смысле). Она умудрялась добиваться своего без потерь и держать в узде не только учеников, но учителей и даже городской отдел образования. А это, поверьте, многого стоит.
— Вот и нечего из мухи слона раздувать. Еще и Аннушкой пугаешь. Сама-то кто такая? — не утихал Игнатенко.
— Дежурная я! Неужели по этой тряпке не понятно? — с вызовом заявила девушка и ткнула пальцем в красную ленту на предплечье.
Точно такая же красовалась на плече у Жени. Секунда-вторая и это заметили старшеклассники. Ключевский в последний момент подавил глупый детский порыв сдернуть с себя эту постыдную повязку и спрятать в кармане, лишь бы не числиться в одних рядах со взбалмошной девчонкой.
Женя вспомнил ее.
Если Аннушка была грозой всех школьных хулиганов, то эта рыжая особа была личным кошмаром Аннушки. Лена Евсеева перевелась в 35-ую школу в начале года и за месяц умудрилась натворить немало дел: разбила окно в кабинете географии, уронила доску на английском, устроила пожар на уроке химии и даже была изгнала с занятия Надежды Викторовны, учительницы биологии, которую величают не иначе как Божий Одуванчик. И не из-за пышной прически. В общем за Евсеевой тянулся длинный шлейф проблем, что при таком-то характере было неудивительно.
— Левчик, давай разойдемся без шума, — примирительно предложил Женя, подходя к Лене и беря ее за локоть.
— Да я «за», Жека. Ты только эту психованную на привязи подержи, пока мы с Кирей свалим, — приободрился Игнатенко.
Мда… Вроде бы олимпиады выигрывает, а тут дурак дураком. И как он с такой чуйкой и мозгами награды забирает?
— Психованную? — яростно сощурила глаза Евсеева и резко повернула голову к Жене: — Ты тоже не веришь, что они курили? А я докажу! У него сигареты в кармане рубашки. Давай их сюда! Чего пятишься? С поличным к директрисе пойдешь.
Лена резко дернула рукой, заехав Жене острым локтем под дых, и помчалась претворять в жизнь задуманное. Только с силой не рассчитала. А друг Левчика, у которого видимо и хранились улики, умело, по-бойцовски, отступил в бок, шлепнул по протянутым девичьим рукам и увел их в сторону. Пролетев мимо парня и не поймав опору, Лена потеряла равновесие и упала.
Тихий гулкий звук был подобен оглушительному выстрелу в саванне. Все парни точно сурикаты замерли на месте и с ожиданием уставили на единственную угрозу — Евсееву. Игнатенко даже перестал стонать и тереть пострадавшее от дверного удара лицо. А Лена все молчала. И вместо долгожданного облегчения от разрешившейся ситуации наступило тянущее чувство угрозы. Будто над головами сгустились тучи и вот-вот прогремит гром.
— Парни, да вы с ума сошли. Это уже лишка, — не выдержал Женя и, преодолевая неприятное чувство в районе солнечного сплетения, куда ему зарядила энергичная и правдолюбивая Евсеева, направился к девушке.
— Это ты с ума сошел, — обиженно пробурчал Левчик. И за что его только девчонки любят? Нытик же. — Видел бы, что она в подсобке вытворяла — разнесла там все! С нас Иваныч десять шкур сдерет, до конца года гонять будет.
Было бы неплохо, чтобы обстоятельный завхоз научил Игнатенко уму разуму.
— Ты как? В порядке? — спросил Женя у Лены.
Она подняла большие наполненные слезами глаза и поджала губы, выпятив подбородок словно первоклашка. Неужто злится и осуждает, что Женя не встал на ее сторону и не поддержал в праведном порыве преподать урок непослушным старшакам?
— Чего уставился? Людей никогда не видел?
Ключевский сцепил зубы. Приобретенная несколько лет назад привычка неплохо помогала в новой жизни. Но сейчас не могла запереть даже часть того негодования, что волной поднималось изнутри.
— Людей я вижу каждый день, а такую хамку как ты впервые. Родители совсем не воспитывали?
— А ну повтори, чего сказал? — воскликнула Евсеева, подрываясь с места, но тут же охая и заваливаясь на подоконник.
— Не «чего», а «что», — педантично поправил Женя.
— Молодые люди.
Вот только что были в саванне, даже в кратере вулкана: вокруг плавился воздух, кипели страсти, а сейчас… Пара слов и все замерло, застыло точно в ледяном царстве. Пробирающие до костей интонации резким смычком прошлись по натянутым нервам, заставив вздрогнуть. Этот голос был знаком в школе всем.