— У тебя там что космический бардак? — усмехнулась я и замерла на пороге. На меня смотрела настоящая черная дыра. Только пушистая. Но такая завораживающая, что я невольно подалась вперед, будто она притягивала меня, присела на корточки и уставилась в блестящие черные глаза.
— Феня, это друг, — командным голосом выдал Ключевский.
Но псу, о котором парень неоднократно рассказывал, предупреждения были без надобности. Он чувствовал себя хозяином в этой квартире и как настоящий охранник своей территории взирал на гостя, решая, достоин ли тот войти.
— Впустишь меня? — наклонив голову в бок, спросила я у Фени. Пес в ответ скопировал мое движение и еще нерешительно, но внушая надежду, завилял хвостом.
— Кажется, ты ему нравишься.
— Меня трудно не любить, — посмотрела я на Женю снизу вверх и подмигнула.
— Зато очень легко ненавидеть с твоим-то характером, — не остался в долгу парень.
— Ты чего такая злая редиска? Расстроился, что с растениями подружиться не можешь? Ерунда. Сейчас мы мигом это исправим.
Я разулась и направилась вглубь квартиры.
— Ты же говорил, что Феня — соседский пес.
— Да. Зинаида Федоровна уехала отдыхать с подругами и попросила приглядеть за ее квартирой.
Значит это не его квартира. Почему-то охватывающее меня предвкушение немного ослабило тиски, и я едва сдержала вздох разочарования. Он-то был у меня в квартире. Хотелось и на его дом посмотреть.
Но то, что увидела в квартире неизвестной мне Зинаиды Федоровны невероятно поразило. Я медленно бродила в сопровождении Фени и разглядывала залитую зимним солнцем комнату. Словно гостеприимный хозяин, пес следовал за мной не то присматривая, не то гордо показывая свое жилище. Квартира и правда была невероятной: здесь совсем не пахло «старостью», каждая вещь хоть и не выглядела новой, но явно имела свою историю и с достоинством носила звание «ретро».
«Каждая царапинка, каждая заплаточка на нем — это целое событие в моей жизни», — вспомнилось мне, когда на глаза попался накинутый на спинку кресла плед с десятком заплаток.
— Да тут целый ботанический сад, петрушка мороженная, — восхищенно пробормотала я, водя взглядом по горшкам с цветами и растениями. Они были расставлены на всех поверхностях, свисали со шкафов, устилали пол в углах, вились ветками-лианами по стенам — и все очень красиво и органично. Настолько продумано, что ни одна веточка или листик не мешали сидеть на диване, читать книжку в кресле или слушать пластинки.
ПЛАСТИНКИ!
Я бросилась к небольшой тумбе, на которой стоял современный проигрыватель и высились стопки пластинок. И, судя по обложкам, там были не только советские композиции, но и зарубежные, и современные.
— Любишь пластинки? — подошел ко мне Женя вместе с Феней. Встали по бокам и с интересом наблюдали за мной.
— Обожаю! Пресвятые пироженки, это же нечто невероятное! А какой у них звук, — я блаженно закатила глаза.
— Если хочешь, можем потом послушать.
Оборачиваюсь, не веря своему счастью. На мгновение даже заплакать хочется.
— Правда? — прошептала я, боясь спугнуть этот волшебный настрой.
— Правда-правда, — заверил Ключевский и в подтверждение его словам Феня негромко гавкнул.
Да за это я готова не просто растения полить, а каждый листик протереть, земельку прорыхлить, удобрить и даже пересадить зеленые создания при необходимости.
— Тогда чего мы ждем? За работу! — вскочила я на ноги и принялась закатывать рукава свитера.
— Тебе не больно? — неожиданно спросил Женя, опустив взгляд вниз.
Чего это он? Неужели у меня дырка на колготках? Я ж так и не переоделась, когда из дома убегала. Я тоже посмотрела вниз, даже пальцами ног подергала, но дырок так и не нашла.
— Ничего, — мотнул головой Ключевский. — Что тебе нужно? Лейку?
— Тащи пока лейку, а я посмотрю фронт работ.
Прошлась по комнате, ощупывая землю у каждого цветка и проверяя листочки.
— Это чего за болото? — ужаснулась я, глядя на несчастный фикус. — Ты его все-таки залил?
Прибежавший на мои крики парень сначала непонятливо заглянул через плечо, а заметив свой промах будто смутился и отвел голову в сторону.
— Я нечаянно, — как первоклашка пробубнил он.
— Котлеты подгорелые, ты сколько в него влил? — изумилась я, поднимая горшок, с которого капало, и замечая лужицу не только на этажерке, но и под ней. — Тащи тряпки, газеты, клеенку. А грунт еще есть?
Скрывшийся в коридоре Ключевский выглянул и заявил:
— Только в других горшках.
— Может в кладовке?
— Могу на улицу сходить из-под снега выкопать.