И услышала лишь громкий смех, перебиваемый собачим лаем. Ключевский бессовестно ржал надо мной.
— Ты бы видела свое лицо, — сквозь хохот выдавил из себя парень.
— Ну знаешь ли, — буркнула я, не зная, как реагировать на его выходку. Злиться не могла, да и глупо это. Ощущения, надо признать, приятные, хоть и приводили в смятение. Выбравшись из вороха подушек, я подхватила спатифиллум и свободной рукой указала на кадку с диффенбахией.
— Тащи давай эту красотку в ванную.
— Евсеева, хватит разбрасываться двусмысленными фразами. А то кто-нибудь другой поймет все превратно, — пожурил меня как маленькую Ключевский и подхватил большой цветок.
— А ты постарайся унять свою буйную фантазию. Лучше разбрасываться двусмысленными фразочками, чем людьми.
— Это было эпичное падение, ваше величество, — ехидно отозвался из-за пышной диффенбахии парень.
— Расскажешь кому-то — покусаю, — пригрозила я, придерживая дверь ванной.
— И не стыдно тебе, Евсеева? Даже Феня приличнее себя ведет, — поддел Ключевский и начал напевать: — Он не лает, не кусается. На прохожих не бросается…
— Да тебя самого нужно бросить. Через бедро. Или прогибом.
— Я понял, — выдохнул парень, устанавливая цветок в ванной, забрал у меня из рук спатифиллум и установил его рядом с зеленым собратом. Потом снял лейку душа и включил воду. — Ты просто хочешь отомстить мне за тот бросок, да?
— Это было неожиданно, — призналась я и не думая выпалила: — Но весело. Меня только папа в детстве на руках подкидывал. И все.
— Меня тоже, — с какой-то тоской отозвался Женя, поливая цветы.
Он смотрел строго перед собой. Но мне почему-то казалось, что атмосфера сильно изменилась и внутри Ключевского происходила какая-то неизвестная мне борьба. С чем он боролся? Я не знала. И все же хотела подбодрить. Поэтому протянула руку, чтобы похлопать по плечу и увидела собственные пальцы в грязных земляных разводах, а потом и шею Ключевского, за которую держалась и тоже замарала.
Помыв руки в раковине, повернулась к парню и осторожно коснулась его шеи, на границе роста волос. Женя вздрогнул и замер, напряженный.
— Ты чего? — пробормотал он, продолжая смотреть на цветы.
— Не «чего», а «что», — не без самодовольного ехидства поправила его я, и пояснила: — Шею тебе замарала. Не двигайся. Почти все убрала.
Отвернулась к раковине, чтобы ополоснуть руки, а когда повернулась, то встретилась с внимательным, пронзающим взглядом Жени. Долгий, тягучий, гипнотизирующий. Интересно, такие взгляды вообще бывают? Вот так, чтобы смотреть и не отводить взгляд, даже не хотеть этого и не думать об этом.
Я протянула руку и провела пальцами по мужской шее. Не глядя. Но в тот момент это казалось совершенно неважным.
— Ты тоже замаралась.
— Где?
Женя переложил лейку душа в другую руку и протянулся правой рукой к моему лицу.
— Здесь.
Он коснулся скулы и медленно провел по коже кончиками пальцев.
— И здесь.
Пальцы нежно очертили овал лица и остановились на подбородке.
— И здесь…
Пройдя пальцами в каких-то жалких миллиметрах от моих губ, Ключевский коснулся кончика моего носа и ласково провел по нему.
Кажется, мое сердце отстукивало ирландскую чечетку. И каждое прикосновение было будто мягкие капельки воды. Оставалось только забраться в ванную и сесть рядом с кадками, чтобы и меня из душа полили. И смыли это странное оцепенение.
— Все? — прошептала я.
— Да.
Женя отвернулся, выключил воду и спросил:
— Обратно нести?
— Нет, — я старалась говорить как обычно. — Надо немного подождать, пока вода стечет и только тогда относить. Полью пока остальные.
Я спешно вышла из ванной, запнулась о лежащий у входа в комнату ковер, едва удержала равновесие и, подхватив лейку, принялась поливать оставшиеся растения. Когда Женя вернулся, с поливом было покончено, кое-где даже оборвала старые листочки и собрала оставшиеся после спасения фикуса газеты.
— Куда выбросить?
— Я сам, — заявил парень, ставя на журнальный столик кружку с дымящимся горячим чаем, сахарницу и вазочку с конфетами и печеньем. — Ты же любишь сладкое.
Я молча кивнула. Взяла кружку в руки и отпила. Чай с мелиссой.
— Вкусный. А ты не будешь?
— Нет, — крикнул из коридора Ключевский, унося коробку с бутылочками и остатки грунта.
Отдохнув на диване, отставила кружку и подошла к проигрывателю. У дедушки был старый, еще советский, проигрыватель пластинок и он мне показывал, как им пользоваться. Надо сначала включить питание, ставим пластинку, поднимаем тонарм и аккуратно опускаем.
Тишина. Неужели что-то неправильно сделала?