— Чего будем делать? — спросила я у Ключевского. И ведь совсем не запыхался. Ему кажется только в удовольствие было бежать. Непривычно. Обычно только я получала кайф от этого. В прошлой школе даже в кружок по легкой атлетике ходила, пока меня не заставили на соревнования каждый месяц ездить, тогда и ушла — мне нравилось бегать для себя, а не ради кого-то или чего-то.
— Беги, просто беги, — совершенно спокойно ответил парень, указывая себе за спину.
Я обернулась и увидела, что наши противники заметно сдали, отстали и запыхались. Сделав с Женей небольшой крюк, мы увеличили расстояние, успели налепить несколько новых снежков и выскочили в момент, когда Игоря буквально закапывали в сугробе трое парней. Друга мы, конечно, отбили, напихав снежки недоброжелателям за воротники. Пока те изворачивались и нервно прыгали на месте, пытаясь вытряхнуть талый снег, мы с детьми окружили полуразбитого снеговика.
— Вы проиграли! — победоносно объявила я, уперев руки в бока. Это точно была победа.
Мокрые, помятые, запыхавшиеся парни смотрели на нас хмуро и досадливо. Не сказать, чтобы они откровенно злились, но точно чем-то были недовольны. Своим поражением? Тем, что их уделали малолетки? Или же тем, что они вымотались?
Пока мы носились, уже совсем стемнело. Если они захотят взять реванш, то мы можем проиграть — в темноте особо не побегаешь, а двор освещен плохо.
— Эй, парни, вот вы где, — раздалось громкое на весь двор. — Никитос, какого… ты трубку не берешь?
— Даров, Мара. Да у нас тут, понимаешь ли, матч.
Прошедший мимо машин Марат поздоровался с парнями, обернулся к нам и удивленно поднял брови:
— Игорь? А ты чего здесь? Говорил же, что не пойдешь на тусу.
— Ты его знаешь? — поинтересовался тот самый Никитос.
— Ага. Мы с ним в одну секцию ходим. О, а ты с девчонками. Привет, красотки.
Марат помахал нам рукой. Анидзе скривилась, но ничем больше свое неудовольствием не выказала.
— Вы к Сизому-то идете? — поинтересовался у парней Марат.
— Они больше не будут трогать вашего снеговика, — успокоила ребят Аня.
Дети пошмыгали носами, проследили за тем, как бугаи уходят с их детской площадки, поблагодарили и принялись долепливать свой шедевр.
— А вам домой не пора? — поинтересовалась я. — Поздно все-таки.
— Мы тут живем. Мама крикнет, когда пора будет, — отозвался один из мальчишек.
И тут, как назло, раскрылось одно из окон и на весь двор раздалось:
— Стасик, домой!
Мальчик обреченно вздохнул, поднялся, попрощался с друзьями и поплелся к подъезду. Двое других мальчишек тоже попрощались с нами и поспешили по домам.
Мы же, вспомнив о том, что шли за фейерверками, выбрались с заснеженной детской площадки и вознамерились продолжить свой долгий путь, как на дороге появился Марат.
— Хотите с нами? Будет весело, — подмигнул он Ане и убрал в карман «дудку». — Музыка, еда, напитки. Девушкам понравится.
— У нас дела. Мы салют пошли покупать, — напомнила я.
— О, у Сизого как раз было несколько. Мы брали на новогоднюю ночь, но так и не запустили, — обрадовался Марат и поспешил пояснить: — Не в состоянии были. Думаю, Сизый будет не против отдать вам один.
— Не в состоянии стояния, — усмехнулся Игорь.
— Бесплатно отдадите? — поинтересовалась я.
— Хотелось бы, конечно, попросить что-то взамен, — Марат снова подмигнул Ане, но подруга проигнорировала и этот намек. — Но ради таких красоток отдадим задаром. Ну что?
Мы переглянулись с друзьями. Игорь явно не хотел туда идти, но молчаливо предоставлял нам право выбора. Женя перекинулся с ним взглядами, получил какой-то нечитаемый пантомимный ответ и промолчал. Мыша и Аня от голосования отказались.
— Ладно, пошли, — принял решение Игорь.
Марат ухмыльнулся и повел нас куда-то. Я даже не думала, что такие места бывают. Вроде центр города (относительный), а добирались через какой-то заброшенный парк (как пояснил Марат, «так короче»), маргинальный район («тут "синие" живут») и промзону (о ней наш провожатый вообще ничего толкового сказать не смог). В какой-то момент мне даже стало интересно, нагоним ли мы тех пиротехников по дороге или они не на своих двоих добирались в эти пампасы? Придя в пункт назначения, Марат широким жестом открыл дверь подъезда собственным ключом и пригласил внутрь.
— Может не стоит? — тихо спросила Мыша, оглядывая грязную захламленную старыми колясками, велосипедами и мусором подъездную площадку.
— Не трусь, Мышонок, обложка всегда обманчива, — залихватски подмигнул Марат.
— Она не трусит. А брезгует, — внесла свою лепту в общее мнение Анидзе.
Впрочем, я с ней была солидарна. Это только поначалу предложение друга Игоря звучало привлекательно, но путь через какие-то пампасы, где нет фонаря, вечно лают собаки, а в каждом прохожем кажется маньяк или рецидивист развеяли всяческие грезы, совсем как фейерверки в небе. Поначалу красочно и громко, завораживающе, но это только там, в вышине. А стоит приблизиться, как понимаешь: ночное небо — холодно, а огонь — чертовски опасно.