Два брата и сестра, а он старший, получается?
— Не оставлю же я детей без праздника. Вот и пришлось искать еще подработку.
— К той, что в боулинге?
— Ага. И к той, что в кафешке около нашего дома. Грузчикам неплохо платят.
Только сейчас, вглядываясь в лицо парня, я заметила, каким уставшим и осунувшимся он был.
— Купил подарки младшим?
— А то, — улыбнулся Кирилл. Он был готов работать сутками, до посинения, до кровавого пота, лишь бы исполнить желания братьев и сестры.
— Только не говори, что хранил подарки здесь и зашел сегодня, чтобы забрать их.
Парень криво улыбнулся. Ему не хотелось и было даже неприятно хоть как-то взаимодействовать с этим местом.
— Здесь тусуется парень из нашего подъезда. Он одалживал ключ от подвала. Я зашел, чтобы забрать.
— Как тесен мир и этот город. А считается мегаполисом, — хмыкнула я.
— Хотя все та же деревня, — поддержал меня Кирилл.
— Почему сразу не сказал?
— Не хотел говорить о том, что творится в семье.
— А сейчас что изменилось?
— Понял кое-что. Не хочу, чтобы между нами было это недопонимание.
Он протянул мне мизинец. Совсем как тогда, в актовом зале. Я посмотрела на этот своеобразный белый флаг, на признававшего свое поражение парня и решила снова поверить ему. Кто не ошибается в этой жизни? На кого не вешали ярлыки? Кого хоть раз в жизнь неправильно понимали? Мысли яркими кометами летали где-то внутри под ледяным панцирем, растапливая его. Еще чуть-чуть и затрещит.
— А еще хочу поцеловать тебя.
А нет, ледяной панцирь не такой прочный. Вон как легко рухнул от нескольких слов. И фейерверки вырвались наружу, обжигая щеки. Я даже вздрогнула от неожиданности, будто они взорвались совсем рядом со мной, и не сразу нашлась с ответом. Просто неловко отступила назад. Если бы Кирилл не продолжал держать меня за мизинец, то и вовсе с лестницы спустилась и из подъезда вышла.
— Евсеева, заканчивай тискаться. Игорь с девчонками возвращается, — как нельзя вовремя крикнул Женя.
— Нам пора, — выпалила я, не в силах посмотреть на Кирилла от смущения.
Парень быстро шагнул ко мне, обнял и прошептал на ухо:
— Я напишу тебе. Хорошо?
И тут я не смогла спрятаться от его взгляда. Интересно, а он видит искорки, что у меня из глаз вылетают?
— Оп-па, а я на пятерых взял. Если что, Ленок, со своим парнем делиться будешь сама, — заявил Игорь, появляясь на пороге рядом с Ключевским. Из-за спин парней выглядывали любопытные Аня и Мыша и таращили на меня такие большие и обиженные глаза.
— Ну… Будь, — скомкано попрощалась я с Кириллом, выпуталась из его объятий и поспешила вниз, мимо друзей сразу на выход. Благо курточку так и не сняла. Только выскочив на улицу, смогла набрать ртом холодный зимний воздух, буквально проталкивая его в легкие — оказывается я все это время не дышала. Что же Кирилл такое делает?
— Лена! Ленка! Евсеева!
На разные лады кричали друзья, а я все бежала. Ветер приятно остужал щеки. Я даже шапку сдернула, чтобы еще и мысли ненужные выдул. А то роились в голове надоедливыми мухами, совсем ничего не разберешь из-за них. Дороги я тоже не разбирала. Если бы меня не дернули за руку назад, то вылетела бы из двора на всей скорости прямо под машины.
Стоя на покрытой льдом и солью дороге, громко выдыхала клубы пара и особенно отчетливо ощущая крепкие пальцы на запястье. Он меня догнал?
— Зачем убегала? Он же не побежал следом, — отвел меня в сторону Ключевский.
Ну, конечно… Как выяснилось только он может угнаться за мной.
— Где так бегать научился? Тоже в атлетическую секцию ходил?
— Нет. Убежать пытался.
— От кого?
— От самого себя, — выдал Женя, отобрал у меня шапку и надел ее мне на голову. Заправляя непослушные кудряшки, он вдруг замер и посмотрел мне в глаза.
— Ты с ним… встречаешься?
Я тряхнула головой, пытаясь смахнуть пальцы Ключевского, но тот крепко обхватил ладонями мою голову и повторил вопрос.
— Я серьезно. Ты с Кириллом встречаешься?
— Чего ты в чужие дела лезешь? — огрызнулась я. А сама все смотрела в глаза парня. Интересно, а они всегда были такими глубокими? Еще и серо-голубые, совсем как льдинки. Интересно, а под ними тоже искорки фейерверков могут прятаться?
— Я же не спрашиваю, почему ты отца ненавидишь!
О, а фейерверки там есть, да еще какие.
Женя пожал губы и сощурился, видать старался удержать огонь внутри, но все-таки бомбанул. Приблизил лицо к моему и твердо произнес:
— Это личное.
— И мои отношения с Кириллом тоже личное, — не осталась я в долгу и таки стряхнула ладони Ключевского. Он проследил за тем, как я отстраняюсь и снова поджал губы.