Вот бы можно было написать в ответ так, как есть, как я думаю. Правда такой сумбур лучше не вываливать на собеседника. Неловко как-то. Вдруг не поймет или поймет, но не так?
Я снова и снова набирала сообщение и стирала, пытаясь подобрать правильные слова, перечитывала и удаляла, добавляла пресловутые смайлики и убирала их.
— Ленок, а напомни, зачем мы здесь все собрались?
Я вздрогнула, вырванная из собственных мыслей, вскинула голову и встретилась с пристальный, чуть прищуренным, взглядом Анидзе. Подруга сидела в кресле у рабочего стола в своей комнате. Руки скрещены, нога закинула на ногу и этак опасно покачивается, словно дикая кошка хвостом бьет — еще чуть-чуть и бросится на добычу.
Слева, на кровати, сидела Мыша. Коленки поджаты, тонкие руки обнимают большую плюшевую подушку, а глаза так и бегают между мной и Аней. Словно сурикат в засаде.
— Чего? — переспросила я, блокируя телефон с так и не отправленным сообщением и убирая его под бедро.
— Вот и мне интересно, чего вы ко мне завалились с утра? — сорвалась-таки Анидзе. — Мыша и слова выдавить не может.
— Могу, — в противовес пискнула подруга, но Патрушева лишь махнула на нее рукой.
— Что толку, если объяснить нормально не можешь. А ты, единственный парламентер в нашем трио, в телефон уткнулась и хихикаешь. С кем ты там пишешься? С парнем своим?
— Он мне не парень! — опрометчиво выкрикнула я, но тут же прикусила язык и отвернула голову. Проболталась.
— Пока что, — вставила свои пять копеек Мыша. Причем очень ловко и умело вставила. В автомат под названием «Аня».
Подруга мигом приняла стойку, подкатилась ко мне на кресле и заговорщицки заговорила:
— Кирилл или Женя?
— Анидзе, ты поехала. Крышей.
— Пока я поехала на стуле. Но если не расколешься, то перееду им тебя, — уверенно парировала подруга, многозначительно так поглядывая на мою ногу, под которой был спрятан телефон. — Ты не можешь отрицать, что между вами что-то есть.
Пододвинувшаяся к краю кровати Мыша согласно закивала. Ей по-прежнему было проще использовать для разговора жесты и короткие слова. Как ни странно, но сейчас я прекрасно понимала Светлицкую и была с ней даже солидарна. На какую-то долю секунды тоже захотелось побыть тем, кто мало говорит. Так бы Аня не выпытала из меня ничего. У нее не хватило бы терпения.
— Они вчера гуляли, — тихо-тихо произнесла Мыша. — Видели с Игорем.
Нет, все-таки она очень много болтает. Даже слишком много.
— Кто? — потребовала Анидзе.
— Кирилл, — тут же сдала меня Светлицкая. Подруга еще называется. Не выдавать своих? Хранить секреты до гроба? И молчать, несмотря на пытки?
— Ага-а-а-а, — протянула Патрушева с довольной ухмылкой, сцепила руки в замок и уставилась на меня с еще большим азартом, мол, теперь-то ты не отвертишься.
— Он меня провожал. После кино.
— Только провожал? Не целовал? Не обнимал? Даже за ручку не держал?
— Ну чего ты как Польчик, в самом деле?! — взорвалась я. — Ну держались мы за руки в кино, ну обнял он меня на прощание. Чего тут такого? Тоже мне, событие века!
Говорить я старалась небрежно, будто каждый день хожу в кино, в темноте зала тайком держусь за руку с парнем, который нежно перебирает мои пальцы, а потом у подъезда дома обнимаю его, наслаждаясь крепкими объятиями и поглаживаниями по голове. Кириллу очень нравятся мои волосы.
— Улыбается, — заметила Мыша, внимательно наблюдая за мной из-за укрытия подушки.
Не удалось мне прикинуться взрослой и самодостаточной. Не сдержавшись, кинула в подругу плюшевым котом, который был у меня где-то в районе поясницы.
— Мыша, морковка сушеная, вот ведь ты зараза!
Подруга захохотала, повалившись на Анину кровать.
Это «зараза» я подцепила от Ключевского. Он постоянно меня так называет. Надоел уже! Ни один наш разговор, будь то помощь в домашке или полуночная болтовня, не обходится без его «Евсеева, не будь заразой», «Какая же ты все-таки зараза, Евсеева», «Вот ведь маленькая зараза». Я ему уже и антибиотики предлагала, и капельницы проставить, и даже клизму, чтобы избавиться от «заразы», а этот гратен надкусанный все одно твердит: «Мне это не поможет. От тебя так просто не избавиться. Зараза». И смайлики языкастые шлет.
— Мы вообще сюда ради тебя пришли, — напомнила я хохочущей Мыше.
— Ну наконец-то к сути дела перешли, — вздохнула Аня.