— Я о Кирилле и Жене, — терпеливо пояснили мне. — Принципиально говорить не хочешь или не доверяешь?
И Аня выразительно кивнула головой на примерочную, в которой копошилась Мыша, хорошо слышавшая наш разговор.
— Не в этом дело, — тяжелый, на грани отчаяния вздох вырвался против моей воли. — Я не знаю…
Обсудить мне, конечно, хотелось. Порой эмоции били словно неисправный фонтан — бурно, обильно и в разные стороны. Но дома себя не раскроешь — родители не поймут, а Полька хоть и выслушает, но ничего толкового не посоветует — только и талдычит свое любимое «Это твоя жизнь и твой выбор. Не мне его за тебя делать». Тоже мне, философ! В школе много других ушей, а в нашем общем чате парни. Вот и приходилось терпеть, сдерживаться, затыкивать пробоины и ждать, пока плотину прорвет.
Я посмотрела на Аню. Подруга стояла чуть напряженная, но внимательная, готовая слушать. Распахнулась занавеска и на меня посмотрела еще и Мыша.
— Не спугни, — не глядя, бросила ей Анидзе и задернула шторку обратно. Из примерочной донеслось недовольное «Эй!», шуршание и вскоре на телефон Патрушевой пришло сообщение.
— Чего там? — вытянула я шею, пытаясь заглянуть в экран подруги.
— Мыша пишет, что я — ее самая лучшая подруга, — не моргнув, соврала Аня, убрала телефон и подбодрила меня: — Давай. Примерочная идеально подходит для такие разговоров.
— Почему это?
— Без лишний мыслей можешь снять неудобное пальто и оставить его здесь, — как-то туманно пояснила она, все-таки заглянула за шторку, оценила бежевый сарафан и велела примерять следующий лот.
— Кирилл признался мне.
— Что? — высунула голову Мыша.
— Куда ты в неглиже? — возмутилась Патрушева, заталкивая подругу обратно в примерочную.
— Он сказал об этом, когда мы сидели взаперти в коморке.
— Неплохой момент. Атмосфера была подходящей, — признала Аня.
— Но я не смогла ему ответить.
— И в чем же проблема? Как я понимаю, вы по-прежнему гуляете, болтаете и даже на свиданки в кино ходите.
— Он считает, что мы встречаемся, — подруга подняла одну бровь, все еще не понимая, суть проблемы. — Но я не говорила, что он мне нравится.
— А это обязательно?
— Разве нет? Нужно ведь узнать, взаимны ли чувства или нет, а потом уже встречаться.
— Ты в каком веке родилась, реликт?
— Я чувствую себя виноватой, что мы гуляем, но я не призналась ему в ответных чувствах. Будто обманываю его.
— Никто не заставляет тебя признаваться ему. Рассказать тебе о своих чувствах было его решением. Ты тут при чем? Парню надо, пусть он и ухаживает за тобой: гуляет, пишет, в кино водит и кофе угощает. Только за это ты не обязана признаваться ему в любви и идти под венец.
Я замялась. Вроде Аня говорила правильные мысли, но сформулированы они были как-то… меркантильно, что ли… Ты — мне, я — тебе.
— Тебе самой-то он нравится? — неожиданно строго спросила у меня подруга. — Нет-нет-нет, не думай о том, что он уже сделал, что сказал или может подумать. Просто представь Кирилла и скажи мне честно: нравится он тебе или нет?
Я задумалась, представила парня. Высокий, крепкий, с большими теплыми чуть шершавыми ладонями, стриженная машинкой голова, чуть оттопыренные уши, внимательные взрослые глаза, спокойный ровный голос и очаровательные ямочки на щеках. Этакий эталон, на который хочется равняться, к которому хочется стремиться, которому можно было бы поклоняться, будь он статуей или идолом. Но он живой человек, и этот живой человек признался мне.
— Если внутри не екает, то и не надо говорить сразу, — прервала мое молчание Аня. — Подожди, посмотри, прислушайся. Никто не заставляет нырять в этот омут с головой. Это твой выбор, и твоя жизнь.
— Вот и чего ты раскручивала меня на откровение? Сказала совсем как Польчик. Какой толк вам рассказывать, если вы ничего толкового не отвечаете, — возмутилась я.
Но Аня только рассмеялась.
— А ты думала, что я тебе готовый ответ дам: нравится тебе Кирилл или нет?
— Свежий взгляд, со стороны, — буркнула я.
— Не нравится, — заявила Мыша, распахивая шторку примерочной и являясь к нам в образе цветочной феи: поверх бежевой комбинации расшитое цветочным кружевом платье, облегающий лиф, который подчеркивал природные девичьи формы, и юбка-полусолнце до середины бедра, открывающая неожиданно стройные ноги.
— Почему не нравится? Тебе очень идет! — спустя короткую паузу заговорила я, не в силах отвести взгляд от нарядной подруги.
— Я про Кирилла. Не нравится он. Тебе, — с расстановками, решительно, отчего фразы выходили рубленными и грубоватыми, заявила Светлицкая.