— Согласна с ней, — кивнула Анидзе, оглядела подругу и снова кивнула: — И платье подходит идеально. Берем его.
Мыша еще немного покрутилась, оценивая себя в зеркале, кивнула и принялась собираться. Как и Аня, которая даже согласилась отнести неподходящие платья.
— Почему не нравится? — увивалась я за подругой.
— Да между тобой и Женей больше искр, чем с Кириллом.
— Полька говорит, что в настоящий, взрослых отношениях нет эмоциональных скачков и качелей, все спокойно, комфортно и безопасно. Кирилл как раз такой.
— Слишком серьезный, слишком ответственный, а потому скучный. Для тебя, — переиначила Аня, дожидаясь Мышу и вставая вместе с ней в очередь к кассе.
— Откуда вы знаете, что мне подходит, а что нет, — надулась я, поджав губы.
Мыша захихикала.
— Может Кирилл и готов ко взрослым, спокойным и комфортным отношениям, но точно не ты. Здравствуйте, оплата картой, — обратилась Аня к продавцу. — Спасибо. Ленок, переведешь мне половину, — я полезла в онлайн-банк, а подруга продолжила, уводя нас к выходу из магазина. — Ты рядом с ним пытаешься строить из себя кого-то. При этом забываешь про себя настоящую.
Мыша активно закивала.
— Не похожа на себя.
— В точку, — щелкнула пальцами Аня.
— А с Женей? — спросила у меня Мыша.
— Мы с ним просто друзья! — поспешно заверила я подруг, пока они не начали строить новые теории.
— И вы тоже, — устало вздохнула Патрушева, отмахнулась от моего недовольного и Мышиного непонимающего взглядов и объявила: — Ну, а теперь, можно и на фудкорт.
Подруги больше не подводили разговор к моим отношениям с Кириллом или Женей. А вскоре нам с Мышей выпал прекрасный шанс подколоть Аню. Свободный столик на фудкорте нашелся далеко не сразу и отвоевывали мы его с рвением голодных чаек. Выслушав длинный список всего, что мы хотим съесть, Анидзе пошла добывать еду, а мы остались охранять наш столик.
— Донесет? — беспокоилась Мыша.
— Там же на поднос все складывают. Но если нужно, то сходим поможем.
Подруга согласно покивала, ответила кому-то на сообщение и неожиданно повернувшись ко мне произнесла:
— Не торопись.
— Чего?
— С ответом.
— Мыш, я тебя не тороплю. Сформулируй и скажи полностью, — попросила я подругу.
Она поерзала на стуле, будто собиралась с мыслями, повернулась ко мне и четко проговаривая каждое слово сказала:
— Попробуй с Кириллом. Если не понравится, ты всегда сможешь разорвать отношения. Вдруг ты узнаешь его получше и будешь счастлива? Я бы попробовала. Это хорошая возможность.
— Ого, — кажется, это была самая длинная и сложная фраза, которую я слышала от подруги за все наше живое общение.
— Что?
— Я удивлена, что вы с Анидзе такие разные.
Мыша улыбнулась и закивала.
— Аня трусишка.
— Она-то?
Мыша закивала.
— Боится перемен. И ошибок боится. Поэтому осторожно ведет себя. Не уверена она в себе.
Вот это да… Мне всегда Аня казалась очень решительной и смелой, порой даже дерзкой. Трусишкой и недотрогой я бы скорее Мышу назвала. Неужели я так плохо знаю своих подруг? Тогда как они так хорошо знают меня?
— Идет, — тронула меня за руку Мыша и повернулась к столу.
Я подняла голову и увидела Аню, которая спешила к нам с двумя подносами. Мимо нее прошла небольшая компания парней. Один из них отпочковался, догнал Патрушеву и остановил. Они перебросились несколькими фразами, но девушка указала на подносы, потом кивнула головой в нашу сторону. Мы с Мышей синхронно улыбнулись и даже руками помахали, не сговариваясь.
— Может помочь ей? — шепотом спросила я подругу.
— Сама.
Анидзе действительно справилась сама: отшила парня, модельной походкой дошла до столика, сгрузила на него подносы, плюхнулась на стул и фурией набросилась на нас.
— Какого вы сидели и махали как идиотки? Не могли подойти и помочь?
— С чем: подносом или парнем? — улыбнулась я.
Подруга прищурилась, как порой не осознавая делала, когда хотела показать все свое недовольство. Мне в такие моменты она напоминала Ключевского, который стискивал зубы, чтобы не высказать что-то лишнее. Вот и Аня тоже прищуривала глаза, будто в них собеседник мог прочесть или увидеть всю ненависть и презрение к себе.
— Ты прекрасно и без нас справилась, красотка, — подмигнула я, а Мыша согласно покивала. — Это так круто. Я бы тоже хотела быть такой красивой, чтобы ко мне парни на улице подходили здороваться.
— Думаешь это достоинство или привилегия? — неожиданно холодно отозвалась Анидзе, вытаскивая картофель фри и указывая на меня длинной золотистой палочкой. — Это недостаток и сущий кошмар. Это когда тебя, твою личность, не видят. Перед ними только красивая оболочка. И хотят познакомиться не со мной настоящей, а с ней, с той красивой и привлекательной Аней, которую видят. Поэтому намного важнее, что у тебя внутри.