Дальше Мыша рассказала о том, как Игорь отвел ее в ресторан, подарил цвету и подвеску и рассказать о произошедшем недопонимании. Собственно все, что я услышала от Жени. Может они вместе с Игорем придумывали эту легенду?
— И ты ему поверила? — изогнула красивую бровь Анидзе.
Мыша забрала телефон и начала что-то печатать. Это было долго, мне даже хотелось подсесть к подруге с боку и заглянуть в экран, приходилось усилием воли сдерживаться и ждать, когда девушка вновь протянет нам телефон с написанным:
«Он сказал, что я ему нравлюсь. Впервые. И заявил, что уже несколько лет никого не видит рядом с собой кроме меня. Говорит, девчонки любят надумывать себе всякого, вот он и молчал. Но даже так Игорь тверд в своих намерениях. Я это чувствую. А еще, представляете, такую глупость сморозил! Мол, если он и состарится с кем-то, то только со мной».
— Как пафосно, — фыркнула Аня.
— Анидзе, не завидуй, — толкнула я подругу в бок. — Мыш, получается Игорь тебе признался. Разве не круто? Тогда чего ты грустишь?
Девушка пожала плечами.
— Не вижу… этой старости… с ним.
Мы с Аней так и застыли.
«Я вообще не вижу своей старости. Не хочу думать о том, что будет в далеком будущем. Хочу наслаждаться тем, что есть сейчас. Ходить в школу, учиться, гулять и болтать с вами, читать книги, смеяться с Игорем. Верьте или нет, но я вообще никогда ничего не надумывала о нас с ним. Просто в один момент Игорь появился рядом со мной, как репей. Сначала раздражал и кололся своей прямолинейностью, пыталась оторвать — лип к рукам. Поэтому я смирилась, оставила его и… привыкла. Подумала, а почему бы и нет? Не понравится всегда смогу прямо об этом сказать и идти дальше. А он оказывается уже что-то решил для себя. Еще вы тогда в боулинге спрашивали меня об отношениях, чувствах, поцелуях… Я понимаю тебя, Лена. Тоже не смогла ответить Игорю тем же, что и он. После ресторана он проводил меня домой, а потом уехал с секцией на очередные сборы, после них сразу соревнования. Игорь вернется только к пробным».
— Тогда не о чем переживать — у тебя есть время, чтобы все обдумать, — хмыкнула Аня.
— Мыш, а как вы вообще познакомились с Игорем? — спросила я.
Этот вопрос меня интересовал еще с нашего похода в торговый центр, где подруга что-то выговаривала парню на языке жестов, а он мало того, что понимал, порой даже отвечал.
«Центр восстановления слуха. Его мама работает там. У меня с рождения были проблемы со слухом. До пятого класса приходилось ходить со слуховым аппаратом. Потом мне сделали операцию и почти год я ходила по логопедам и работала над речью. Правда все еще немного стесняюсь… Мне проще писать или изъясняться жестами, чем говорить. Каждый раз как открываю рот язык будто немеет и уши закладывает. Я боюсь, что попробую что-то сказать и не услышу себя».
Теперь многое становилось понятным в поведении Мыши. Кусочки мозаики наконец-то встали на свои места, картинка обрела четкость. И эту красоту, этот драгоценный секрет доверили мне. Я чувствовала, как внутри развязывается тугой узел, в который были собраны все мои «фарфоровые черепки» после Полькиного известия о переезде, и дышать становилось значительно легче. Отложив телефон, поднялась и крепко обняла подругу. Доверие, чужой секрет, посвящение в нечто личное и сокровенное — избранность всегда придает энергии и уверенности. Интересно, чувствует ли то же самое Аня?
Она продолжала сидеть напротив и смотреть на наши объятия, но ее лицо…
— Анидзе, ты не удивлена. Минутку… Только не говори, что знала?!
Патрушева помедлила, покрутив в пальцах чужой телефон, потом все-таки кивнула и сообщила:
— Только отрывки. Мама как-то спонсировала этот центр — одно из немногих мероприятий, куда она взяла меня с собой. Собственный ребенок участвует в церемонии пожертвования детской медицинской организации — неплохой PR-ход, не правда ли? Я видела Мышу среди присутствующих, но она тогда ходила в обычную школу, да еще и Игорь постоянно говорил за двоих. Я решила, что она просто высокомерная чудачка, которая не любит разговаривать.
— Да вы издеваетесь! — Я разорвала объятия и уставилась на подруг. А подруг ли? — Почему мне никто ничего никогда не говорит?!
— Ты и сама не особо разговорчива, — упрекнула меня Анидзе. — Уже какой день ходишь смурная, а на все расспросы отмахиваешься или отшучиваешься. — Мыша согласно закивала. — Сама-то не хочешь рассказать, что произошло?
— Нет, — в отместку заявила я и плюхнулась обратно на скамейку.
Совсем как детсадовец. Прав был Ключевский. Вот ведь индейка фаршированная.
— Ладно, раз не хочешь говорить. Придет время — сама все расскажешь, — философский пожала плечами подруга.