Кирилл молчал, позволяя собраться с силами, перевести дух и договорить.
— Знаю, я должна радоваться за Польчика. Но эта лаврушка толченая ни о чем кроме своего переезда думать и говорить не хочет. Она даже мне о своем новом месте работы не рассказала. Молчала несколько дней, а потом вывалила все за ужином, будто это ерунда какая-то.
— Ты злишься на то, что она уезжает или что не рассказала тебе? — остановил меня парень.
— Не знаю. Просто обидно и больно. Она же кидает меня.
— Она живет свою жизнь. Это нормально. Ты же не привяжешь ее к себе.
Я насупилась. Головой понимала — слова правильные и верные, но сердце противилось и надеялось, что Кирилл встанет на мою сторону, поддержит, утешит, а он… он говорит неприятную и горькую правду, которую я и без него знаю.
— У меня тоже есть младшие. И если бы мне выпал такой же шанс, как и твой сестре, то я поступил бы точно так же.
— Бросил бы семью? — с вызовом вопросила я.
— Ушел бы туда, где смогу лучше проявить себя и больше заработать, чтобы помочь семье, — спокойно ответил парень, взял меня за плечи и притянул к себе. — Когда ты вырастешь, то поймешь свою сестру.
— А ты ее понимаешь? — спросила я, пряча лицом на груди Кирилла.
— И даже немного завидую, — усмехнулся он. — Мне пока не выпало такого шанса. О, снова пошел снег.
Мы оба задрали головы, чтобы посмотреть на небо. Мелкие белые снежинки невесомо опускались на город, словно покрывая белоснежной краской грязный серый лист. Укрывали тротуары, крыши домов, автомобили, деревья, чтобы природа-художница могла начать рисовать весну заново. Стоит ли мне тоже начать все с чистого листа? Прикопать свое сердце с переживаниями где-то среди этих сугробов и подождать весны? Может быть тогда станет чуточку легче, не так тяжело и грустно?
Глава 12. Птицы
Проводы сестры были назначены на эту субботу. Накануне мама устроила праздничный ужин, а я помогала Польчику собирать и паковать вещи. Два чемодана, рюкзак и еще пять картонных коробок, которые папа обещал отправить службой доставки, когда Полька устроится на новом месте.
— Надо было заказывать газель, — пробурчала я, подписывая коробки. — Ты будто полдома выносишь!
— Закажем газель, когда я буду со съемной квартиры съезжать, — пошутила Польчик, сверяясь со списком. — Нужно все предусмотреть, Коленка, и ничего не забыть. Я же не смогу на выходные приезжать к вам в гости.
Я опустила голову, чтобы сестра не видела мое разочарованное лицо. Это правда. До Польчика теперь придется либо ехать на поезде, либо лететь на самолете. Первое долго, второе дорого. Так что повидаться с сестрой нам удастся только летом и на праздники типа новогодних или майских.
— Не кисни, Коленка, — подмигнула мне Полька. — Зато теперь вся комната в твоем распоряжении!
— Так чего ты раньше не съехала? — огрызнулась в ответ.
— Ах, ты! — бросилась она щекотать меня.
Дверь в комнату открылась и сквозь смех и призывы о помощи мама строго заявила:
— Дети, завтра рано вставать. Хватит баловаться. Ложитесь спать.
— Ты завтра уже укатишь, а мне это еще терпеть и терпеть, — пожаловалась я Польчику. — Может я все-таки спрячусь в один из твоих чемоданов?
— Тогда меня посадят за контрабанду, — засмеялась сестра.
Она тихо сопела на нижнем ярусе кровати, завернувшись в одеяло и подложив под щеку свою любимую плюшевую игрушку. А я лежала наверху и смотрела в потолок. Сон не шел. Я боялась, что если закрою глаза, то завтра наступит слишком быстро и Полька уедет. Мне хотелось хоть так, по-глупому, наивно и по-детски оттянуть момент ее отъезда. Я не могла представить, как буду без нее. Как не могла и думать, что так сильно привяжусь к ней. Польчик была не просто сестрой. Она была той самой опорой, на которой держалось многое. Несущей конструкцией. Не знаю, понимали ли это мама с папой, но именно Полька могла разговорить нашего немногословного отца, именно она объясняла мне его шутки, сестра же помогала маме, умело сводила родителей, когда те ссорились и прикрывала меня, если они начинали ругаться. Полька многому меня научила. И пусть я не доверяла ей все свои секреты, но мне нравилось болтать с ней перед сном, дурачиться, смотреть вместе фильмы, драться за последнюю конфету в вазочке и крепко обниматься при встрече и прощании…
Картинки воспоминаний яркими птичками пролетали передо мной, захватывая дух. От их яркого света слезились глаза. Я даже губу закусила, чтобы сдержаться, повернулась на бок и сжалась. Тело пробирала мелкая дрожь. Подтянув телефон, открыла «Галерею» и принялась листать наши с Полькой фотки. Самые последние — когда мы смотрели фильм, перед ними — поход в зимний лес на каникулах, поедание бабушкиных вафель, поездка на снегоходе с дядей, празднование Нового года. Полька тогда напялила забавную шапку Санты Клауса и улыбалась.