— И я тебя люблю. Будь.
Завершив звонок и вернув телефон маме, я честно села за варианты экзаменационных заданий. И если русский еще поддавался на мои попытки, то математика решила упереться всеми руками и ногами (или что там у этой пакости имеется?) и никак не желала сдаваться на милость несчастного ученика.
— Ты сама напросилась, — прошипела я особенно сложной задачке, сфотографировала ее и отправила @Professor с подписью: «Подскажи, пожалуйста, как это решается?». Минута, пять, пятнадцать…
— Чего так долго? Спит что ли?
Покрутившись на стуле, покормив Грина и почистив его клетку, я услышала заветную вибрацию телефона и увидела на экране значок бумажного самолетика. Мне прислали в ответ листочек в клеточку с решением задачки и обведенным ответом.
Сообщение от @Ele_Naevsya: «Чего так долго? Я уже состарилась тут, капуша».
Сообщение от @Professor: «Бегал с Феней, старушка».
Сообщение от @Professor: «С тебя там еще песок не сыпется? *смеющийся смайлик* А то смотри, устроишь мини-пустыню в квартире».
Сообщение от @Ele_Naevsya: «И буду продавать песок оптом. Озолочууусь! А с тобой делиться не буду, вредина*смайлик, показывающий язык*».
Нажала кнопку «отправить» и замерла, смотря на нашу старую двухъярусную кровать. Родители решили пока не выбрасывать ее, и эта громоздкая конструкция стала нетленным памятником моему одиночеству. С собой Полька забрала немало вещей, свободного места прибавилось, но дышать было по-прежнему сложно — даже с открытыми окнами в комнате было невыносимо, особенно когда мама «запирала» меня здесь, заставляя делать экзаменационные задания. Я почти физически ощущала, как тут тесно, как прутья этой невидимой клетки сдавливают единственную оставшуюся здесь птицу. А у меня вообще-то тоже есть крылья и ноги. Как там завещал «Марафонец»: «Мудрые боги выдумали ноги».
Невероятная, соблазнительная идея совершенно внезапно посетила мою голову. Проигнорировав от Ключевского его коронное «От заразы слышу», я написала: «Можно с тобой бегать по утрам?» и будто наяву увидела удивленное лицо Жени. Он что-то начал писать, прекратил, затем снова начал, а после и вовсе вышел из сети.
— Чего?! Если не хотел брать, то так бы и сказал! — возмущенно крикнула я и тут же получила нагоняй от мамы за то, что все еще не сплю, ведь завтра в школу.
Я чистила зубы и костерила Ключевского. Назло ведь мне уперся рогом и не хочет брать с собой на пробежки. Вот чего ему стоит? Я же не буду под ногами мешаться! К тому же я неплохо бегаю, за ним точно поспею. Сплюнув пасту и прополоскав рот, вернулась в комнату и едва успела принять вызов на телефоне.
— Ты это серьезно? — прозвучал на том конце голос Жени. Почему-то мне показалось, что он неожиданно низкий и какой-то вкрадчивый. В Полькиных книгах такой голос неизменно называли бархатным.
— Чего? Ты о чем?
— О пробежках.
— Да. Чего молчишь? Мне нужно еще раз повторить свой вопрос? — не получив ответа, я потушила свет, забралась на кровать и сказала снова: — Я хочу бегать по утрам. Можно с тобой?
— Тебе придется рано вставать.
— Я знаю.
— И я живу в пяти кварталах от тебя.
— Я знаю.
— Я бегаю с Феней.
— Я знаю. Ключевский! Ты чего, отговаривать меня пытаешься? — не выдержала я, вскакивая с постели. — Если не хочешь, чтобы я с тобой бегала, то так и скажи. Нечего мне мозги делать.
— Хочу, — перебил парень.
Мы оба замолчали. Так странно, но оказывается я все это время хотела услышать это слово — простое признание, что он тоже хочет бегать со мной. И глубоко внутри даже боялась, что Женя откажет. Облегченно выдохнув, я неожиданно для самой себя призналась:
— Я тоже хочу убежать от себя.
Ключевский ничего не сказал, но я почувствовала, как его молчание сочувственно обняло меня. Возможно, будь Женя рядом, он бы без лишних слов притянул меня к себе и погладил по спине, как это делала бабушка в детстве.
— Я зайду за тобой завтра в шесть. Будь готова. И надень удобную обувь.
— Хорошо, — сглотнув ком в горле, прошептала я.
— Спокойной ночи, зараза, — прошептал он в ответ.
— Спокойной ночи, вредина.
А на следующее утро он стоял у моего подъезда вместе с Феней. И это было так привычно, словно мы каждый день бегали вместе. Возможно, из-за этого чувства единения ни я, ни Женя ничего не сказали друг другу при встрече — просто улыбнулись, обнялись и побежали. Оба боялись нарушить этот волшебный момент весеннего утра, когда на улицах почти никого нет, редкие прохожие в лице таких же собачников смотрят на нас с удивлением, а мы бежим и наслаждаемся этим необычайным чувством, когда ты понимаешь другого человека без слов, просто от того, что он рядом с тобой, что вы что-то делаете вместе и испытываете невероятный восторг. Все завершилось так же неожиданно и молчаливо, как и началось, будто в музыкальной шкатулке закончились ноты. Ключевский проводил меня домой, махнул на прощание и убежал с Феней.