— Что здесь происходит? Евсеева? Опять?
— А чего сразу Евсеева? Я их разнять вообще-то пытаюсь! Не поможете?
— Предлагаешь сделать это мне?
Логичный ответ «М-да, от вас же никакой пользы» озвучен не был, но ощутимо повис в воздухе, окончательно сгустив атмосферу.
В какой-то момент Жене удалось перевесить противника и повалить его на пол, чтобы нанести очередной удар, уже не в бок или в плечо, как удавалось до этого, а в лицо, но занесенную для этого руку кто-то удержал, потом подхватил под подмышки и вздернул вверх. Напротив почти в таком же положении только перехваченный Игнатенко поперек торса стоял Кирилл.
«Подбит глаз и из носа кровь. Неплохо», — резюмировал про себя Ключевский. Говорить было трудно из-за разбитых губ. Первый удар пришелся именно по рту. Парень на всякий случай провел языком по зубам, проверяя, все ли на месте.
— Все в кабинет, — безапелляционно заявила Аннушка.
— А нас за что? — жалобно протянул Левчик, удерживающий Лунева.
— Сопроводите своих друзей, чтобы нам с Евсеевой снова не пришлось их разнимать.
Лена недоуменно покосилась на директрису, но, молодец, смолчала, не стала припоминать, что в отличие от нее Анна Николаевна не предприняла ни одной попытки остановить происходившее.
— Не надо. Пусть идут на уроки, — бросил Кирилл, вытирая рукой кровь. — Это наказание похуже.
Аннушка не подала виду, но Женя ясно видел, как сверкнули ее глаза. Оценила шутку.
— А вы, Евсеева, с нами.
— А я-то чего? Я ж в драке не участвовала.
— Зато сможете объяснить, из-за чего она произошла. Зная вас, причина вам непременно известна.
— Не надо, Анна Николаевна. Мы сами… — попытался заступиться Женя, но получил лишь гневный взгляд директрисы. Конечно, кому понравится, что с тобой постоянно препираются и мешают работать?
— Не вынуждайте меня повторять.
«Достойная ученица Горгоны», — подумал Ключевский, откопав в памяти факт, что Степанида Георгиевна была классной руководительницей Анны Николаевны.
Головомойка была знатная. Долгая, обстоятельная, с угрозами и нерадужными перспектива испортить себе личное дело перед выпуском. Парням, конечно, выдали ватки с перекисью и бумажные салфетки, но чихвостить не перестали, а, напротив, будто пытались компенсировать нотациями их жалобный и разбитый вид. Вызывали по одному, чтобы разобраться в ситуации и выяснить, нужно ли вмешивать родителей.
— Женя, на тебя это совсем не похоже, — поджала губы Аннушка.
Парень и сам это прекрасно понимал. Его первая в жизни драка. И из-за чего?
— Что произошло?
Ключевский лишь сильнее стиснул зубы и поморщился. Пусть ни один зуб не потерян, но челюсть ужасно болит после удара.
— Да что с вами такое? — всплеснула руками директриса. — Один молчит, второй молчит, а третья что-то неясное бормочет. Не видела, не поняла, не расслышала… Мне вас на комиссию ПДН вывести?
Женя отвернулся. Все, о чем он сейчас мог думать — Кирилла выпустили раньше него и теперь он там с Леной. А может уже и нет их в приемной. Ушли вдвоем. Под ручку.
— Что ж, скажи мне честно, у тебя есть претензии к Кириллу?
Парень едва ли не впервые с начала разговора взглянул на директрису прямо. И так же прямо ответил.
— Есть.
— Будете выносить их за пределы личного общения? Сообщать родителям? Мстить? Устраивать разборки в школе или за ее пределами?
— Нет.
— Вот и хорошо, — облегченно выдохнула Аннушка. — Надеюсь, что Евсеева тоже ничего больше не учудит.
— Она тут вообще не при чем.
— Как же! — Женя встрепенулся, собираясь объяснить, но Анна Николаевна остановила его взмахом руки: — Увольте. Если я захочу посмотреть на любовный треугольник, то почитаю книгу. Ступай, Женя. У меня сегодня очень тяжелый и ответственный день.
— До свидания.
Почти неощутимое чувство неправильности и тревоги легонько кольнуло куда-то под ребра, но парень не принял его всерьез и посчитал последствием удара. Он ведь ни разу не боец и пропустил знатно. Но сопернику тоже досталось. Вспоминая фингал и разбитый нос, Ключевский расплылся в довольной улыбке и даже боль в челюсти и кровоточащие губы не помешали ему насладиться этим моментом. А когда он вышел из кабинета директрисы, то наткнулся на Лену. Она сидела на стуле и Жене показалась эта картина смутно знакомой, словно дежавю.
— Ты здесь? — первый пробный, чтоб проверить, что это не внезапные последствия от удара по голове в виде галлюцинаций.
— Здесь.
Девушка подняла на Ключевского взгляд. В нем было столько всего. Целый коктейль эмоций. Женя никогда не умел читать людей, а эта рыжая особа и вовсе нередко ставила его в тупик своими реакциями. Но сейчас, в Лениных глазах была видна и неловкость, и вина, и обеспокоенность, и что-то еще.