— Почему?
В этот вопрос было вложено слишком много, чтобы назвать его простым и однозначным. Десятки, сотни «Почему?» вертелись в голове Ключевского и ни одно из них он не мог озвучить полностью.
— Тебя жду. Я… — под взглядом секретаря Лена поднялась и подошла к Жене, чтобы не разговаривать через всю приемную. — Точнее Кирилл… Он хотел извиниться за произошедшее.
Захотелось отстраниться. Это как мечтаешь в детстве, что когда вырастешь, сможешь всегда есть чипсы, конфеты и торты, вырастаешь, а уже не можешь осилить даже хилую шоколадку и так досадно из-за того, что большие детские мечты разбиваются о жестокую реальность взрослой жизни. Вот и сейчас Женя понадеялся, что она осталась ради него, потому что переживала, потому что ждала, потому что хотела остаться с ним. Но сладкая детская мечта разбилась о закатанную в бетон реальность.
— Выгораживаешь своего парня?
— Он мне не парень, — ощетинилась девушка.
— Евсеева, я же не великий слепой.
— Зато великий тупой. И глухой. Раз не расслышал. Он мне не парень.
— Значит Лунев думает иначе, — пожал плечами Женя. Он-то все видел. И все понял.
Кажется, понимала и Лена, только признавать не хотела. Она сникла и вздохнула.
— Урок скоро закончится, — взглянул на часы парень. — Может пойдем домой?
— А сумки?
— Напишу Игорю, чтоб забрал, — Ключевский достал на ходу телефон и набрал сообщение. Потом подумал и, пока Евсеева выуживала из гардероба их куртки, написал еще Витьке Богомолову. Он как раз задолжал за проект по истории, в котором не принимал никакого участия, но получил пятерку, так как все скатал у Жени.
День на удивление выдался по-весеннему прекрасным. Солнышко пригревало, на деревьях набухали почки, летали и чирикали птицы, а воздух был наполнен пьянящим чувством предвкушения от предстоящих теплых дней. Парень с девушкой решили немного прогуляться перед возвращением домой и сделали небольшой крюк через аллею, где бегали по утрам.
— Ты не понимаешь, варенье — это прошлый век, а вот шоколад… — Лена блаженно прикрыла глаза и чуть ли не замурлыкала.
— Ты хоть в курсе, когда появился твой обожаемый шоколад? — Девушка поджала губы, по-детски выпятив подбородок. — И кто тебе сказал, что варенье — это прошлый век? Как же мне жаль тебя, Евсеева. Ты просто не понимаешь вкусов жизни! Вот возьмешь свежий хрустящий хлебушек, откроешь приготовленное тобой из твоих же собственных ягод с твоего собственного огорода варенье, намажешь его на ломоть, да так, что варенье скатывается с куска прямо на пальцы, а ты его то в одну руку, чтобы пальцы облизать, то в другую… М-м-м-м!
— Какие тут могут быть вкусы? — всплеснула руками Лена, легонько толкая парня в бок. Он не остался в долгу и ответил тем же. Так бы они и шли, толкая друг друга на прохожих, если бы Женя вдруг не поднял руки в предупредительном жесте и не указал девушке на соседнюю дорожку.
— Чего? Это там Мыша?
— С Игорем, — уточнил парень. — Нет, не зови их.
— Почему? Я хочу спросить про рюкзак.
— Не мешай им.
Лена перевела взгляд на парочку, которая не просто обнималась под деревом, а самым наглый образом целовалась.
— Не ожидал, — вырвалось у Жени.
— Отнюдь. Все было закономерно. Вопрос лишь времени, — самодовольно заявила Евсеева, будто знает все и вся на свете, и провела пальцем по переносице, словно поправляла очки.
— Значит Игорь с Мышей встречаются? Хорошо, что она все правильно поняла.
Оставив друзей, Жена с Леной направились к выходу из аллеи.
— Они еще раз поговорили после того, как Игорь вернулся со сборов. И Мыша решила отдаться на волю случая и ловить момент.
— Странные у тебя подруги. Там, в коридоре, когда мы… дурачились, Мыша пыталась остановить меня, а Аня нет.
— Она и не стала бы.
— Но разве она не твоя подруга?
— Просто Анидзе не из тех, кто будет прыгать под чужую дудку. Если она может что-то сделать, то обязательно сделает. Но если попытки бесполезны или справиться могут и без нее, то Анидзе останется в стороне. Такой уж она человек.
— Не понимаю. Я бы не стоял в стороне, когда моему другу грозит опасность.
— А мне разве грозила? — Лена забежала вперед и преградила путь Жене, заглянув ему в лицо. — Ты правда собирался бросить меня?
Она смотрела с таким чаянием, так внимательно, напряженно и была готова ловить любое его слово, чтобы узнать ответ. И тут он понял, что не смог бы ее бросить. Никогда.
Наклонившись вперед так, что их носы едва ли не соприкасались, Женя прошептал, добавив в голос нотки злорадства: