— Не стоит. У меня консультация, — тут же дала я задний ход. Если мы встретимся лично, то никаких двадцати секунд не хватит. — Я ненадолго отпросилась.
— Хорошо, я приеду к ее окончанию. Дождись меня.
— Кирилл, может не стоит?
— Если уж набралась смелости и сказала, что я тебе нравился, то будь добра набраться смелости и отшить, глядя мне в лицо, — твердо заявил парень.
— Думаешь, если увижу тебя, то не смогу сделать это? — грустно улыбнулась я.
— Надеюсь, — выдохнул Кирилл с отчаянием.
Я прекратила вызов и вернулась в класс. Физически. Но мысленно была уже в будущем, представляла, как выйду из школы, а у ворот меня ждет Кирилл. Без пяти минут выпускник. А я иду к нему, такому красивому, сильному и взрослому и собираюсь отшить. Что же сказать? Как это сделать? Я не хочу, чтобы ему было больно.
«Но будет», — подсказывало нутро.
Всем будет больно. Наши эмоции не всегда теплые и пушистые. Порой они холодные и равнодушные, иногда болезненные и колючие. Но мы их несем в себе. Живем с ними. И их не отнять.
— Экзамен уже на следующей неделе, так что уделите внимание вопросам номер семь, одиннадцать и двадцать один, — предупредила классная. — Спасибо за занятие. Можете идти.
Я ждала этих слов, как команды, как призыва, как благословения. И тут же сорвалась с места. Наверное, так я еще никогда не бегала. Ни до, ни после. Словно это последний рывок, единственный шанс, тот самый надрыв, преодоление себя, которое нужно сделать, чтобы достичь цели. Мне нужно было успеть. Успеть до того, как Женя уйдет, а Кирилл придет.
Ключевский был в школьном дворе у велосипедной парковки, заводил свой мотоцикл. И откуда он у него? Разве ему уже можно водить?
Перепрыгивая ступеньки, буквально слетела с крыльца и схватилась за руль мотоцикла. Державший в руках шлем парень замер.
— Подожди… Постой…
Слова прорывались с трудом, перемежаясь с глубокими громкими вдохами.
— Знаешь чего, Ключевский… Можешь игнорировать меня. Можешь делать вид, что мы не знакомы или что не проводили вместе часы, а то и дни, когда болтали по телефону допоздна, спорили, бегали, дурачились, смеялись… — Я громко выдохнула и, набрав воздуха снова зачастила: — Но я так не могу! Для меня этот год стал самым счастливым за всю жизнь. В том числе благодаря тебе. Ты, кабачок тебя дери, стал важным для меня человеком. Я кажется влюбилась в тебя!
Парень замер, так и не донеся шлем до головы.
Мы смотрели друг на друга и боялись пошевелиться, будто любое движение могло выдать нас, доказать, что мир после моего признания не остановился и время продолжает свой неуклонный ход. Я вглядывалась в глубокие сине-серые глаза и хотела поддаться вперед, меня тянуло, я боялась, что пропущу ответ, поэтому стремилась ему навстречу, хотела придвинуться еще немного, сделать маленький шажочек, наклониться чуть ближе…
— Я должен что-то сказать? — сорвалось с Жениных губ.
Меня будто крапивой хлестнули. Я тут ему душу изливаю, а он…
— Знаешь, было бы не плохо.
— Ты не тому призналась.
Я обернулась. За моей спиной стоял Кирилл.
Не успела…
Ключевский надел шлем, развернул мотоцикл, сделал почетный круг позора (моего, конечно же, ведь я продолжала стоять на месте) и умчался прочь.
— Слышал? — тихо спросила я. Хотя мне почему-то уже не было ни страшно, ни волнительно. Я все-таки прыгнула в эту бездну, сорвалась с края, и, наверное, уже разбилась. Сколько раз это было за учебный год? И каждый раз я собирала себя, по кусочкам, по частичкам, склеивала и двигалась дальше. Кажется, я потратила все попытки и у меня больше не осталось сил, чтобы возродиться снова. Мы люди, а не фениксы и если сгораем, то продолжаем жить в пепле собственных воспоминаний. Может быть поэтому я ничего не чувствую сейчас? Как можно чувствовать тем, что сгорело и мертво?
— Если сделаю вид, что не слышал, твой ответ мне изменится?
Да, Кирилл имел право злиться и язвить. Мне стоило сначала дать ответ ему. Пожалуй, еще тогда в коморке за актовым залом. Тогда я не узнала бы этого волшебного чувства влюбленности, не познакомилась бы с этим замечательным человеком, не провела бы с ним столько времени вместе…
— Неловко вышло…
— Паршиво, — дал более точное определение Кирилл.
Мне стоило попросить прощения. Я даже набралась смелости. Подумаешь еще один шаг — в бездне он не ощутим. Развернулась к Кириллу и… замерла.
— Не надо, Лен.
— Чего не надо?
— Извиняться не надо, — старшеклассник ухмыльнулся. — И менять себя ради кого-то тоже не надо.
Он положил свою ладонь мне на голову и медленно провел по волосам.