***
Болван. Идиот. Придурок.
Женя обогнал велосипедиста и поддал газу.
Он ждал этого. Столько времени. А когда ему выпал шанс, то не нашел ничего лучше, чем напомнить о Луневе.
Парень резко затормозил и повернул голову в сторону школы. Она уже давно скрылась за дворами и пикулями, но направление было верным.
— Может вернуться?
Мотоцикл недовольно рыкнул на своевольное обращение хозяина, но послушно сорвался с места и помчался к цели. Впереди с дороги во двор завернула машина. Свет фар. Резкий сигнал. Визг тормозов. Удар…
***
Диспетчер поднял трубку, вбил в систему все данные и отправил заявку бригаде.
— Носятся как угорелые, а родителям потом разгребать все это, — устало выдохнул он.
— Опять мотоциклист? — поинтересовался коллега. Так, чисто для поддержания разговора.
— Начался сезон, — развел руками диспетчер.
— А у меня какая-то девчонка с лестницы упала. В школе.
— В какой? Твой охламон в ней же учится?
— Не, соседняя. Ой, директор намается-то.
— Молодые, мозгов нет, вот и дурят, — философски заключил диспетчер и ответил на следующий вызов.
Глава 15. Чувства
— Успокойся, Отелло, — не без раздражения посоветовала Аня Игорю, который обосновался у входной двери в палату и через щелку подглядывал за Мышей. Друзья пришли все вместе, чтобы навестить, но Мышу на пороге остановил наблюдавший меня аспирант — оказалось, он работал в Центре восстановления слуха, где подруга проходила лечение. Они стояли в коридоре уже почти полчаса и о чем-то болтали (одно что меня Мыша проведать пришла), а Игорь точно ревнивый лев ходил туда-сюда, того и гляди дырку в линолеуме протрет.
— Если боишься, что уведут, то выйди и встань у нее за плечом, как это делал всегда, — язвительно предложила Анидзе, которой вся эта Санта-Барбара порядком надоела.
— Пусть разговаривает, мне-то что, — фыркнул парень, но свой пост так и не покинул. — Мне просто тут нравится стоять. Сквознячок, прохлада…
— Заливай больше, сантехник, — усмехнулась я, принимая из рук подруги очищенную апельсинку.
— Аспирант очень даже симпатичный. — Аня сказала это с таким томным придыханием, что если не видеть ее дьявольски довольную улыбку на лице, то можно уверовать в ее внезапную влюбленность.
— Вот иди и забирай его себе.
— Игорь, не переживай, Мыша несовершеннолетняя, — снисходительно пояснила подруга, берясь за чистку яблока.
— Как раз-таки это повод переживать!
— Так его ж посадят, если что, — подыграла я.
Игорь замер, переваривая, медленно развернулся к моей койке и, пронзив взглядом загипсованную лодыжку, угрожающе произнес:
— А напомни-ка, почему ты сломала ногу, а не язык?
— Он без костей, — отозвалась я и доказала это на практике, показав другу язык.
— Идет! — вдруг выдохнул Игорь, заметался, а потом бросился ко мне. Когда Мыша вошла в палату, то увидела просто идиллическую картину: Аня чистит мне яблоко, Игорь поправляет одеяло, а я лежу и всеми силами пытаюсь не засмеяться.
— Хватит ржать, Ленка, всю конспирацию портишь, — зашипела на меня Анидзе, и сама закусила щеку изнутри, чтобы не захохотать. Игорь единственный из нас сохранил лицо и, подняв его на голубом глазу заявил:
— А мы тебя тут ждем-ждем… Как поговорили?
— Перевожу на человеческий: «Чего так долго? Кто это такой? О чем вы с ним разговаривали?», — прошептала я, подражая низкому голосу друга.
Аня спрятала лицо в мое одеяло и только по вздрагивающим плечам можно было догадаться, что подруга сейчас заходилась от смеха в беззвучной истерике.
— Олег. Учится на педиатра. — Это слово Мыша проговаривала с особой тщательностью. — Помогал в центре.
— Вот как, хорошо, — выдохнул Игорь, подтаскивая для Мыши свободный стул. Я склонилась к подруге и тихо произнесла:
— Перевожу на человеческий: «Мне он не нравится. Чтоб я его больше рядом с тобой не видел».
— Евсеева, — неожиданно ласково позвал парень, — напомни, на каком этаже твоя палата?
— Чего-то с памятью твоей стало, Игореш. На четвертом мы.
Друг о чем-то ненадолго задумался, будто подсчитывал, а потом удовлетворенно кивнул:
— Как раз ступенек хватит на вторую ногу. А может все-таки и на язык.
— Я больше не могу! — застонала Анидзе и захохотала в голос.
У меня был перелом лодыжки с подвывихом стопы. Мама настолько часто повторяла это, объясняя всем родственникам по телефону, почему я не сдаю экзамены, а лежу в больнице, что я выучила диагноз наизусть. После операции лечащий врач оставил под наблюдением в стационаре и теперь ко мне каждый день приходили друзья.