Вспомнив все это, Женя снял с плеча руку друга и ответил:
— Нет. С отцом все нормально. Отыгрывает роль заботливого родителя.
— А ты, Станиславский, веришь ему?
— Уж точно больше, чем в твою победу, — подколол лучшего друга Женя.
Пылающий праведным гневом Санек схватился за джойстик и заявил, что не сдастся, пока не возьмет реванш. Жене бы тоже хотелось взять реванш. Вот только он проиграл, так и не вступив в игру. Стоит ли начинать сейчас? Есть ли у него шанс? Ответ парень так и не нашел, а когда увидел в школьном коридоре копну рыжих кудряшек, было уже поздно.
Лена болтала с подругами и ела шоколадку. В наполненном криками и топотом коридоре Ключевский зачем-то на цыпочках подкрался к девушке со спины и укусил лакомство. В этот момент Евсеева поднесла руку ко рту, но вместо шоколадки увидела лишь пустую обертку.
— Чего? А где… — изумилась она, повернулась и выкрикнула: — Ключевский!
Стоявший с плиткой шоколада во рту парень чуть не подавился от смеха.
— Пвофти, — пытаясь прожевать откушенный кусок, отозвался Женя. — Хофефь?
Он протянул девушке остатки шоколадки.
— Фу! Ты ее обслюнявил!
— Ничего я не слюнявил. Она сама из обертки выскочила.
— И прямо к тебе в рот, да?
— Ну да, — пожал плечами парень.
— Вот! Говорю же: специально съел!
— А даже если и так, то что, Евсеева?
Если уж нельзя остановить несущийся к обрыву поезд, то надо расслабиться и насладиться поездкой до конца.
«Все-таки у меня нет шансов…», — отчего-то подумал Ключевский.
— Да я тебя сейчас самого съем вместо этой шоколдаки!
— Не спорю, рот у тебя большой, все подряд туда тянешь. Но меня не осилишь.
— Чего?!
Лена отмахнулась от попытавшейся остановить ее Мыши, скомкала обертку и кинула в лицо парню. Тот уклоняться не стал, но посчитал справедливым ответить на этот выпад и, перехватив девушку поперек талии, перекинул ее через плечо. Евсеева засучила ногами и руками, требуя отпустить. Возвращавшийся в класс Игорь остановился, мгновенно оценив ситуацию, и засмеялся, игнорируя просьбы Мыши остановить это безобразие.
— Покружи, покружи, — подзуживал он, и чуть тише добавлял стоявшей рядом с ним девушке: — Мышонок, все нормально. Детки веселятся.
— Устроили цирк, — неодобрительно обронила Аня и зашла в класс.
Да, она редко участвовала в общих увеселениях, еще с детства предпочитала держаться в стороне. Но сейчас вот так просто взяла и ушла, когда ее подругу донимают? А когда та заболела, то первая же собралась пойти навестить ее.
— Пусти! Пусти меня, Ключевский! — кричала Лена, колотя парня по спине.
— Что, Евсеева? Отпустить говоришь? Отпустить? — подначивал он, резко наклоняясь вперед и возвращаясь назад, отчего девушку болтало то вперед, то назад. — Могу только бросить тебя. Хочешь?
— Я хочу, чтобы ты ее отпустил, — раздался за спиной спокойный голос.
— Кирилл? Привет, — произнесла каким-то не своим голосом Евсеева, у которой был намного лучше обзор, потом заерзала и, шипя о том, чтобы ее наконец-то отпустили, сползла с Ключевского.
Женя смотрел на то, как девушка под пристальным взглядом старшеклассника неловко приглаживает волосы, одергивает блузку и почему-то не может поднять глаза, будто нашкодившая первоклашка. И это Евсеева-то? А Кирилл и вовсе делает шаг к ней навстречу и нежно убирает прядку за ухо.
— У тебя скоро урок. Иди в класс, — улыбнулся старшеклассник, а когда повернулся к Жене, то на его лице не было улыбки, ничего добродушного. Спокойная, тихая ярость. Ключевский знал такую. Когда ты видишь или слышишь что-то, что тебе не нравится и готов рвать, крушить, уничтожать, лишь бы вернуть все на свои места, но приходится сдерживаться и ощущать, как что-то рвется и уничтожается у тебя внутри.
— Не делай так больше, — сухо произнес Кирилл.
— А то что? — в тон ему отозвался Женя.
— Хочешь проверить?
Не вопрос — угроза.
А в ответ чистая провокация:
— Не верю на слово.
Первый удар Ключевский пропустил лишь потому, что действительно не верил, что старшеклассник решится на такое. Но быстро сориентировался, сгруппировался и нанес контрудар. Парни сцепились и повалились на пол.
Испуганные крики потонули в школьном звонке. Где-то на грани этой какофонии были слышны выкрики и призывы Евсеевой немедленно прекратить драку. Пару раз она даже пыталась оттянуть чью-то занесенную для удара руку, но толку от этого никакого не было.