Словно в игре прыгаешь на платформу, а она ложная. Крошится прямо под твоими ногами, ты проваливаешься и летишь в темноту к красным буквам на экране Game Over. Только у игрового персонажа есть возможность начать все заново, а у Жени — нет. Он не может отмотать время назад и не прыгать на ту платформу, не открывать ту дверь.
Когда парень поднял голову и огляделся, то почувствовал себя глупым деревенским псом, который упорно возвращается к дому уехавшего в город хозяина и ждет. Он снова был в этом дворе. Во дворе, куда часто приходил, где играл под окном в «Крокодила», где так и не смог поцеловать понравившуюся девушку. Он был в Ленином дворе.
Женя сел на скамейку и откинулся на ее спинку. Здесь было ни лучше и ни хуже, чем там, откуда он сбежал, но точно спокойнее. На детской площадке резвились дети. Одна из девочек отошла к дереву и о чем-то долго думала, смотря на едва прикрытые молоденьким листиками ветки. Вскоре к ней подошел один ребенок, второй, пятый. Все они смотрели вверх и переговаривались. А потом так же неожиданно развернулись и побежали к подъезду с громкими криками:
— Лена! Лена!
Даже Ключевский встрепенулся, не веря в такие совпадения. Но эту парку цвета хаки он узнает везде.
— Привет, ребята. Ох, не все сразу, не галдите. Давайте по одному. Чего случилось?
— Лена!
— Там дерево…
— Нет, на дереве…
— Да, в дереве котенок…
— Да не в дереве, а на дереве!
— Я так и сказал!
— Котенок там мяукает.
— Помоги! — а вот это уже слаженным хором.
— А зачем вы его туда забросили?
— Это не мы!
— Не мы!
— Он сам…
— … забрался и не может спуститься.
— Сам!
— Сейчас разберемся, — обрадовала детей Евсеева, передала какой-то девочке свою поясную сумку, подошла к дереву, примерилась, ухватилась за нижнюю ветку и, опираясь на ствол, начала карабкаться вверх. Одна ветка, вторая… Жене даже пришлось подойти, чтобы увидеть этого котенка. Светло-серый пушистый комок пищал комаром, вцепившись в конец ветки.
— Сейчас, малой, потерпи, — кряхтела девушка, седлая эту самую ветку. — Та-а-ак, иди-ка сюда…
Она протянула сначала одну руку, потом вторую, поняла, что не дотягивается, извернулась и легла животом на ветку. Скрестив ноги в лодыжках, Лена проползла несколько сантиметров, отодрала пищащего малыша за шкирку и спрятала себе за пазуху.
— Так… А слезать теперь как? — пробурчала Евсеева, нелепо пятясь назад к стволу дерева.
Там попыталась свесить ноги с ветки, чтобы как в обратной перемотке, спуститься вниз, но не удержалась. Женя сам не понял, как выбежал вперед и подставил руки. И знаете, это только в фильмах главные герои без труда ловят главных героинь с любой высоты. В жизни ощущается, будто тебе на руки упала гранитная плита, повалила на землю и прикинулась невинным надгробием, мол, а так и было изначально.
— О-о-о-ой, чего это там такое? — застонала Евсеева.
— Да, Евсеева, уже можно говорить спасибо, — отозвался из-под гранитной плиты Ключевский.
Девушка оглянулась через плечо:
— А ты тут как?
Потом опомнилась, принялась хлопать себя по парке и в итоге испуганно вскрикнула:
— Котенок!
— Я его тоже поймала, Лена, — довольно улыбнулась ей беззубым ртом какая-то девочка, прижимая пушистый комок к груди.
Евсеева облегченно выдохнула, но почти сразу же вздрогнула, напряглась, снова завертела головой, наконец-то сползла с Жени, и, схватив его за руку, побежала прочь. Парень едва успел подняться.
— Уносим ноги, — бросила ему девушка.
Не спрашивая ни о чем, Ключевский перехватил Ленину руку поудобнее и вырвался вперед. От чего они убегали? Куда? Все утратило смысл, сократилось до одной простой единственной задачи — бежать, двигать ногами и руками, чтобы двигаться вперед, преодолевать расстояние, время, ветер… и оказаться в совершенно другом незнакомом дворе, стоять друг напротив друга, уперев руки в колени, и громко дышать, пытаясь восстановить дыхание.
— Что это было? — хрипло спросил парень.
— Точнее кто. Мой папа, — поправила Евсеева, доползла до качелей и села на одну из них. — Он с работы вернулся и мог разозлиться, что я опять с парнем.
Опять…
Жене тоже не понравилось это «опять», но злиться он уже не мог. Нечем было. Парень наивно полагал, что отец окатил его ледяной водой, но нет, там был бензин, разжегший невероятный пожар. И теперь после бушующего пламени внутри остался лишь пепел и пустота.
Ключевский медленно подошел и опустился на соседнюю с Лениной качель.