— А где наш малыш? Спугнула его?
Я раздосадовано махнула рукой и перебралась на диван, поближе к хозяйке квартиры, чаю и сладостям. У нас в ногах устроился Феня. Положив голову на скрещенные лапы, он сквозь полуопущенные веки наблюдал за нами.
— Не обижайся на него, — попросила Зинаида Федоровна спустя долгое молчание. — У него сейчас внутри столько боли, что стоит хоть немного тронуть, как она выливается через край и ранит окружающих.
— Я бы хотела ему помочь…
— Это непросто. Никогда не знаешь, что может успокоить творческого человека. Они такие ранимые и непредсказуемые, — загадочно улыбнулась собеседница.
— Это Ключевский-то творческий и ранимый?
— Элен, вы же с ним дружите, а ты до сих пор не поняла? Сейчас.
Зинаида Федоровна отставила кружку, облепленную щупальцами кракена (у меня, к слову, была кружка-зебра), ушла куда-то, а вскоре вернулась с несколькими статуэтками и, словно это древняя и бесценная реликвия, выставила передо мной на подносе.
Одно творение было разломанным напополам гранатом, причем с неплохо вылепленными зернышками и хвостиком-«короной». Второй статуэткой был маяк-подсвечник — в основание, где должна быть дверь, можно было ставить маленькую плоскую свечку, а сверху было несколько окошечек, через которых лился свет. Третьим творением оказался Феня. Только в глине. Пес был исполнен настолько филигранно, что почти не отличишь от живого — выдавали разве что размеры.
Аккуратно перебирая каждую из статуэток, касаясь пальцами гладких граней я никак не могла поверить…
— Это все сделал Женя?
— Он, — гордо объявила Зинаида Федоровна. — Его мама, Катенька, Царствие Небесное, любила всяческими хобби увлекаться — чего только не перебрала. И малыша нашего с собой везде брала. А он из всевозможных кружков пристрастился к лепке. И ведь нигде не учится, все сам, но талант налицо.
— Невероятно, — выдохнула я, возвращая статуэтку на место. — У этой протухшей тефтельки есть хоть какие-то недостатки?
Зинаида Федоровна рассмеялась, хлопая в ладоши.
— О, Элен, какая же ты нежная!
Неожиданное, я бы даже сказала спорное, но, несомненно, очень приятное заявление. Не знаю почему и в какой-то момент я поймала себя на мысли, что Польчик непременно сдружилась бы с этой необыкновенной женщиной. Вот сельдереем клянусь, лучшими бы подружками стали.
Ключевский не вышел из спальни ни через час, ни через два. Мы с Зинаидой Федоровной уже выпили весь чай, она рассказала об одном из своих путешествий, а я показала фотографии с нашего семейного отдыха из Абхазии. Трехлетней давности.
— Спасибо за все, но мне пора идти, — засобиралась я.
— Оставляй свою макулатуру, подсуну ему потом за завтраком, — заговорщицки подмигнула мне женщина. — Он как Костик, любит что-то решать, пока еду пережевывает.
Кто этот загадочный Костик и кем он приходится Зинаиде Федоровне я не знала. Полагаю и Женя об этом не догадывался. Но не лезть в чужую личную жизнь, особенно когда тебя угощают вкусным чаем, а иногда и пирогами, кажется правильным.
— Как вы думаете, он правда не пойдет учиться дальше? Аннушка… Точнее Анна Николаевна говорила, что Женя собирался в колледж.
— Собирался, — кивнула женщина, забирая распечатки. — Что-то с техническим уклоном. Ему нравится с электроникой возиться. Всем в подъезде починил утюги да чайники.
Зинаида Федоровна рассмеялась. А мне сразу стало как-то грустно.
Я и до этого, наблюдая за Ключевским, таким способным, правильным, все умеющим, чувствовала себя неуклюжей картошкой, которую за ненадобностью и неспособностью прокормить семью (кто из одной картошки будет делать пюре или запеканку) положили на дно ведра. Сейчас же, узнав, что у парня не только все получается, у него еще и планы на будущую жизнь есть, мне и вовсе показалось, что кто-то мое ведро накрыл крышкой. Мол, чего еще нужно ограниченной и бесполезной картошине?
— А мне ничего не нравится. Нет ни хобби, ни увлечений. Наверное, это плохо?
— Отчего же? Многие люди, прожив всю жизнь, так и не знают, чем они хотят заниматься. А сейчас молодые люди и вовсе все пытаются найти себя, ездят в путешествия, сравнивают себя с другими, но никто не садится внутри своего домика и не пытается убрать оттуда весь всякий ненужный хлам. Может у него там, внутри, не дом, а ранчо и ему нужно лошадей разводить, наедине с природой быть, а этот несчастный, насмотревшись на других и пресытившись интернетом, решил, что должен найти себя в мегаполисе. — Зинаида Федоровна погладила меня по волосам и улыбнулась. — Прежде чем куда-то идти искать себя, попробуй порыться в том хламе, что у тебя уже есть. Вдруг найдешь там все, что тебе нужно и идти никуда не понадобится.