С речевой социализации начинается формирование мировоззрения ребенка. Немецкий ученый Вильгельм фон Гумбольдт (1767–1835) сделал выдающееся наблюдение — язык является носителем духовных начал народа: «Язык есть орган внутреннего бытия, даже само это бытие, насколько оно шаг за шагом добивается внутренней ясности и внешнего воплощения. Он всеми тончайшими нитями своих корней сросся поэтому с силой национального духа, и чем сильнее воздействие духа на язык, тем закономерней и богаче развитие последнего. Во всем своем стройном сплетении он есть лишь продукт языкового сознания нации, и поэтому на главные вопросы о началах и внутренней жизни языка — а ведь именно тут мы подходим к истокам важнейших языковых различий — вообще нельзя должным образом ответить, не поднявшись до точки зрения духовной силы и национальной самобытности» (фон Гумбольт В. О различии строения человеческих языков и его влиянии на духовное развитие человечества. 1830–1835).
Современный литературный русский язык формировался и обогащался на протяжении целого тысячелетия. Он органично соединил все ценное и непреходящее, что было творчески наработано на протяжении многих веков. Фундамент современной литературной письменности составляет язык церковно-славянский. Это язык канонической Библии, молитвы и проповеди. А.С. Пушкин писал: «Как материал словесности язык славяно-русский имеет неоспоримое превосходство пред всеми европейскими: судьба его была чрезвычайно счастлива. В XI веке древний греческий язык открыл ему свой лексикон, сокровищницу гармонии, даровал ему законы обдуманной своей грамматики, свои прекрасные обороты, величественное течение речи, усыновил его, избавя таким образом от медленных усовершенствований времени. Сам по себе уже звучный и выразительный, отселе заемлет он гибкость и правильность. Простонародное наречие необходимо должно было отделиться от книжного, но впоследствии они сблизились, и такова стихия, данная нам для сообщения своих мыслей» (О предисловии г-на Лемонте к переводу басен И.А. Крылова. — Пушкин А.С. Полное собрание сочинений. Т. 7. Л., 1978. С. 20.).
Наш великий поэт не только высоко ценил язык, созданный святыми равноапостольными братьями Кириллом и Мефодием, но опирался на духовные богатства этого языка: «Вы читали в первой книге «Московского вестника» отрывок из «Бориса Годунова», сцену летописца. Характер Пимена не есть мое изобретение. В нем собрал я черты, пленившие меня в наших старых летописях: простодушие, умилительная кротость, нечто младенческое и вместе мудрое, усердие, можно сказать, набожное к власти царя, данной им Богом, совершенное отсутствие суетности, пристрастия — дышат в сих драгоценных памятниках времен давно минувших, между коими озлобленная летопись князя Курбского отличается от прочих летописей, как бурная жизнь Иоаннова изгнанника отличалась от смиренной жизни безмятежных иноков» (Письмо к издателю «Московского вестника». — Пушкин А.С. Полное собрание сочинений. Т. 7. Л., 1978. С. 53.).
Крупнейший русский лингвист Н.С. Трубецкой (1890–1938) отмечал: «Сопряжение великорусской стихии с церковнославянской сделало русский литературный язык совершеннейшим орудием как теоретической мысли, так и художественного творчества. Без церковнославянской традиции русский язык вряд ли достиг бы такого совершенства. Наблюдая современный русский литературный язык, убеждаешься в том, что преемство древней литературно-языковой традиции есть громадное преимущество. В самом деле, ведь все то, что может выразить язык без такого преемства, может быть выражено и русским языком, но, кроме того, русский язык может выразить и многое такое, чего язык без древнего литературно-языкового преемства выразить не может. Преемство церковнославянской традиции есть драгоценнейшее богатство; это богатство было потенциально дано всем православным славянам, и добровольный отказ от него… есть безумие, самооскопление» (Трубецкой Н.С. Общеславянский элемент в русской культуре). Сознают ли родители, что, допуская в доме телевизор, радио и газеты, они отдают своих детей во власть этих «воспитателей» и что это разрушительно не только для их речи, но и для мировоззрения?
Преподавание в школах курсы «Основы православной культуры» — лишь первый шаг к преодолению того разрушения, которое нанесли десятилетия богоборчества нашему литературному языку.